— Не пришлось воевать, так придется, — сказал он, разглядывая надпись на футляре. — Крестовики, оказывается, еще не перевелись и даже, если верить сообщениям моего тестя, на младенцев в Арктике начинают охотиться… Вы ничего не имеете против? — спросил он, заряжая пленкой фонограф. — Я и вправду позабыл всю эту историю с апостолами, перевернутыми крестами, нитроманнитовыми[44] бомбами и прочей гадостью. Хочу восстановить в памяти.
— А что это? — спросил Свенсон.
— «Лига апостола Шайно». Исторический фельетон. Автор… автор… Венберг, кажется.
— Что ж, послушаем, — сказал Свенсон и пошел к диванчику, на котором сидела Ирина.
Фонограф заворчал и сказал скрипучим голосом насмешливого старикана, говорящего немного в нос:
«Началось это вскоре после крушения фашистских режимов в наиболее воинственных капиталистических странах.
Итак, впервые он появился у Геннисаретского озера[45]. Венгерский беглый унтер-офицер Петер Шайно стал геннисаретским рыбаком. Это была самая убогая мистификация, какую когда-либо знал мир. Американские газеты утверждали, что до этой авантюры унтер-офицер Шайно был неудачником: его бросили три жены, изводил солитер и донимали кредиторы. Он едва перебивался скудным жалованием и тем, что продавал своим солдатам увольнительные записки. На механическом ипподроме Шайно проигрывал регулярно. Однажды после неудачной кражи у командира роты ему пришлось скрыться. Петер Шайно исчез навсегда; вместо него через два года в грязной арабской деревушке Эль-Табарие у Геннисаретского озера появился угреватый субъект с плохо выбритой тонсурой[46] величиной в блюдце. Он надоедал туристам своими рассказами об Иисусе и попрошайничал. Полиция засадила его на три месяца в кутузку. Но и сидя в полицейском клоповнике, Петер Шайно не переставал болтать о «сыне господнем» и о том, что он сам не кто иной, как «геннисаретский рыбак», апостол Петр.
Собственно говоря, сам унтер Шайно не додумался бы до подобной мистификации. Случай столкнул обросшего бородой, грязного и босого венгерского дезертира с итальянским художником, католиком Антонио Лорето, на пристани в Каире. Лорето задумал написать фантастическую картину, которая, по его замыслу, должна была возродить идею папской власти над миром. Перед отъездом в Палестину, где он собирался работать над картиной, Лорето сказал своим друзьям:
— Итальянская живопись слишком долго и слишком хорошо служила католицизму, для того чтобы в наши дни отвернуться от него. Рафаэль и Тициан[47], живи они сейчас, писали бы, очевидно, только на антибольшевистские сюжеты.
Лорето привез Шайно на берег Геннисаретского озера и здесь написал с него картину. Называлась она «Возвращение апостола Петра». К суровому каменистому берегу захолустного палестинского озера причаливал огромный перепончатокрылый, как доисторический летающий ящер, гидробомбардировщик. На крыле его, рядом с огневой башней, положив левую руку на узкое тело пулемета, во весь рост стоял Петер Шайно; правая его рука была вытянута вперед указующим жестом. «Апостол» указывал прямо на зрителя. От этой картины люди подолгу не отходили: каждому казалось, что стоит только отвернуться от лохматого человека с глазами убийцы — и он будет стрелять в спину.
В мире реакционеров картина Лорето стала сенсацией.
Вслед за этим внимание буржуазной печати привлекло странное поведение того, с кого писал своего «Апостола» Лорето. Венгерский унтер Петер Шайно угодил в тюрьму за то, что, показываясь туристам, посещавшим Эль-Табарие, утверждал, что он не натурщик, позировавший Лорето, а самый настоящий и подлинный апостол Петр. Он, оказывается, был вновь послан на землю богом-отцом и богом-сыном для того, чтобы уничтожить безбожников и прекратить рознь между богатыми и бедными. Врал он довольно уверенно. Чувствовалось, что у него есть очень энергичные помощники в этой затее.
Свою «Лигу военизированного христианства» Шайно создал уже после освобождения из кутузки. Деловым предприятием она стала с того момента, когда ее начал финансировать концерн отравляющих веществ «Амброзия».
Толпы искателей приключений, бывших агентов гестапо, бывших чернорубашечников, фанатиков и уголовников двинулись в захолустную арабскую деревушку на берегу Геннисаретского озера.
Коминтерн обнародовал по радио манифест.
«У трудового и прогрессивного человечества появился новый враг. Нужно бороться с ним уже сейчас, пока он еще не окреп», — так начинался манифест.
В ответ на манифест Коммунистического интернационала концерн «Амброзия», Петер Шайно и его «ученики» обнародовали свою политическую программу. Она была несложна и состояла из нескольких пунктов:
1) «Апостол Петр» послан на землю господом богом прежде всего, чтобы покарать безбожников.
2) Никакой классовой борьбы господь бог не признавал, ибо создал всех людей равными и одинаковыми. В обязанность «апостола Петра» поэтому входила карательная экспедиция против всех сеющих классовую рознь.