— Затем, чтоб вы, наконец, поняли, что имеете дело не с подводными провинциалами, а с людьми вполне современными и вполне развитыми, — сказал Померанцев и добавил: — Так что вы свои шутки насчет спасения бароном Куродой мальчика Юры оставьте раз и навсегда. Тем более, что ваш выживший из ума барон оказался откровеннее вас и уже успел выболтать, что «мальчик арестован на льду воинами сына господня при попытке напасть на них с ножом в руках». Нам теперь ясна вся цепь злоключений Юры Ветлугина. Мальчик был засыпан снегом в обморочном состоянии, электродоха не дала ему замерзнуть, очнулся он и выбрался из своей временной ледяной могилы лишь после того, как дивизион подобрал Руму. Очевидно, Юра побрел по льду пешком, тут-то на него и накинулся ваш японец. Обращался он с мальчиком, видимо, грубо, и Юра прибегнул к ножу как к орудию самозащиты.
Следователь шагал по комнате и говорил, почти не обращая внимания на своего подследственного. Он словно рассуждал вслух. Золтан Шайно, не сгоняя со своего лица презрительного выражения, провожал его глазами из угла в угол.
Вдруг Померанцев остановился.
— Я совсем забыл спросить вас: сколько человек было в штабе крестовиков к моменту нападения на Советский Союз?
— Не помню, — буркнул Шайно. — Мне тогда было пятнадцать лет.
Померанцев внимательно оглядел коротконогого человека с фарфоровой физиономией.
— С какого возраста у вас плохо работает память?
— С пятнадцати лет, — сказал Шайно и усмехнулся. — С того момента, как я попал в подводную колонию. Это тоже от аргона. Прошу учесть смягчающее обстоятельство.
— И вы не помните даже, сколько людей живет сейчас под водой?
— Точно знает один отец. Но я полагаю: человек четыреста, не меньше.
— Рума перечислил всех, получалось тридцать два человека.
Шайно презрительно хмыкнул и пошел к окну.
— Вы у него обо всем и расспросили бы. Почему вы ко мне пристаете с расспросами? Вы что думаете, я не понимаю? — резко сказал он. — Против моего отца готовится карательная экспедиция, и вы хотите обо всем выведать у меня. Так знайте, что у отца и его людей хватит продуктов, чтобы продержаться еще десять лет, пока какой-нибудь новый Гитлер или новый Шайно наконец свернет шею большевикам!
Золтан Шайно свирепо оттопырил губы и пошел по комнате, хватаясь за свои очки.
— Разве ваша подводная химическая лаборатория и сейчас вырабатывает кармонзит? — быстро спросил Померанцев, делая вид, что не заметил оскорблений, — Я слыхал, что знаменитый химик убит начальницей вашей разведки Лилиан одновременно с Варенсом.
— Чепуха! — крикнул Шайно. — Не утешайте себя. Кармон еще жив!
— Он также проводит все свое время в посте и молитве?
Шайно остановился и недоуменно поглядел на следователя:
— Что такое? Откуда вы это взяли?
— Это я цитирую барона Куроду, — невозмутимо сказал Померанцев. — Барон вчера вел переговоры с Чрезвычайной арктической комиссией о вашем освобождении. При этом он утверждал, что ваш отец и весь его штаб проводят время в постоянном посте и молитве.
Золтан Шайно ухмыльнулся.
— Раз барон это утверждает, значит это так и есть…
За пятьдесят лет до Октябрьской революции Русское географическое общество собиралось отправлять в Арктику экспедицию. Ученый секретарь этого общества, впоследствии известный революционер-анархист Петр Алексеевич Кропоткин, готовил правительству доклад о цели экспедиции.
«К северу от Новой Земли, — писал Кропоткин, — должна существовать земля, лежащая под более высокой широтой, чем Шпицберген. На это указывают: неподвижное состояние льдов на северо-запад от Новой Земли, камни и грязь, находимые на плавающих здесь льдах, и некоторые другие мелкие признаки».
Русское царское правительство не разрешило отправить экспедицию. Но спустя шесть лет другая экспедиция, австрийская, во главе с Вейпрехтом и Пайером, открыла большой архипелаг севернее Новой Земли. Это и была та земля, открытие которой предсказал Кропоткин.
Земля Вейпрехта–Пайера долго носила имя одного из бездарнейших австрийских императоров — Франца-Иосифа. И только последний всемирный географический съезд, на котором уже не было ни одного капиталистического ученого, постановил снять имя австрийского царька с географической карты. Архипелагу везло на двойные имена: он стал называться «Архипелагом Вейпрехта–Пайера». Один из самых крупных его островов, называвшийся прежде Землей Георга, получил имя человека, открывшего этот архипелаг одной лишь силой своего ума и логических заключений, — имя Кропоткина. Исчезли с карты архипелага имена королей, принцев и сановников: Александры, Карлы, Виктории, Гогенлоэ; острова стали называться именами Мальмгрена[61], Брусилова и героев красного воздушного флота, погибших у этих островов в бою с Северной армадой крестовиков в дни памятного разгрома апостольских орд.