Маро перед тем, как уйти от людей племени Апо-Стол. Он сам, Рума, ушел через эту комнату, когда отец Маро не вернулся. Тогда он долго подглядывал за сыном Апо-Стол
Золтаном и наконец утащил у него «тяжелую одежду».
Отец сказал, что без «тяжелой одежды» в эту комнату нельзя входить: можно умереть. Это была другая одежда, не такая, как сейчас на нем, та одежда сама не ходила. Рума ушел через эту самую комнату, и он знает все, что здесь надо делать…
Мальчик повел свой водоход к стене, из которой торчали растопыренные пальцы пяти рычагов, захватил левой клешней крайний рычаг и откинул его вверх. Площадка, на которой стояли оба водохода, поехала вместе с ними, выдвигаясь из стены и накрывая собой поверхность воды в бассейне. Через несколько секунд вместо бассейна, из которого они вышли, появился сплошной стальной пол.
– Факт замечательный! – сказал дед Андрейчик.
Он был в восторге: просто и остроумно. Теперь в эту комнату не ворвется вода, если даже и понизить в ней давление. Конечно, это была кажущаяся простота: где-то там, за стеной, очевидно, скрывались замаскированные сложные механизмы, но принцип сам по себе превосходен.
Покойник Варенс был не только прекрасным подводным строителем, но и талантливым механиком.
Размышления деда Андрейчика прервал Рума.
– Одина, – сказал мальчик и, захватив клешней другой рычаг, чуть перевел его вверх. – Два… одина…
Стальной потолок отполз вверх и замер на месте. Старик взглянул на манометр и только свистнул: стрелка показывала давление в двадцать атмосфер.
Дед Андрейчик никогда не поверил бы, если бы ему раньше сказали, что он попадет в комнату, в которой потолок будет сжимать и разрежать воздух, словно поршень в обыкновенном цилиндре. Но это было так. Приходилось верить. Старик с интересом посмотрел на Руму: понимает ли он, какие чудеса творит в эту минуту?. Лицо у маленького индейца, отчетливо видимое сквозь иллюминатор, было потным и озабоченным. Он старательно переводил рычаг с одного деления на другое, соблюдая, очевидно, до малейших подробностей указания своего отца.
– Быть тебе, последнему из племени «Золотая улитка», советским инженером, – тихо и серьезно сказал дед Андрейчик. В эту минуту ему очень захотелось потрепать смуглого мальца по кудрявой черной голове.
Но Рума ничего не понял; он мотнул головой и отпустил рычаг, поднимающий потолок.
Манометр показывал нормальное давление. Дед Андрейчик быстрым движением открыл у себя над головой в
шлеме теменной клапан. Случайно он взглянул на дверь и застыл.
Массивная, тяжелая плита двери медленным, угрожающим движением уползала в стальную стену, приоткрывая вход в смежную комнату…
26. Бой у стальной камеры
В комнате было почти темно. Лишь тонкая колбочка с горящим синеватым газом освещала угловатую мебель. На постели, прикрытой простыней, спал человек. Простыня казалась синей от цветного освещения. Космы седых волос, крючковатый нос, вызывающе выброшенный вперед пук бороды и черный провал рта делали лицо спящего похожим
на отвратительные и наивные изображения князя тьмы на картинах Дюрера30.
Резкий, как вопль младенца, звонок и яркий сиреневый свет ворвались в комнату одновременно: косматый старик вскочил и взмахнул рукой, как фокусник. В его руке появился револьвер. В ярко освещенной двери стальной шлюзовой камеры, оказавшейся частью стены этой комнаты, стояли два металлических чудовища. Левые руки их были указующим жестом направлены на косматого старика.
– Спокойно – сипловатым, чуть приглушенным голосом деда Андрейчика сказал по-немецки один из стальных великанов. – Положи револьвер! Он бесполезен. Не вздумай бежать.
Косматый старик недоверчиво взглянул на левые руки водоходов, направленные на него: пулеметные дула смотрели из стальных рукавов недвусмысленно и грозно. Все было ясно…
Косматый старик, не сведя глаз с неожиданных гостей, медленно отложил револьвер.
– Кто вы такие? – тихо спросил он.
– Это несущественно, – сказал дед Андрейчик. – Кто бы я ни был, я ликвидирую тебя на месте, если ты вздумаешь бежать, позвать на помощь и вообще…
– Что вам нужно? – спросил старик.
– Что нам нужно? Это другой разговор. Кому поручена охрана мальчика? – строго спросил дед Андрейчик.
– Ворсу.
30 Дюрер – крупнейший немецкий художник конца XV и начала XVI века.
– Включи микрофон и прикажи Ворсу немедленно привести мальчика сюда.
Старик пошарил ногами, надел туфли и сказал небрежно:
– Разрешите надеть пенсне.
– Нет! – резко сказал дед Андрейчик.
– Но я ничего не вижу.
– Найдешь ощупью.
Косматый крестовик пожал плечами и пошел к микрофону, стоявшему на кабинетном столе.
– Стоп! – приказал дед Андрейчик. – Запомни. Приказать нужно: немедленно привести мальчика. И больше ничего. Ворсу запрети входить сюда. Пусть доведет мальчика только до двери. Понятно?
– Понятно.
– Помни, – угрожающе сказал дед Андрейчик, – возьмут нас твои друзья или нет, но тебя в живых не будет, если хоть одно лишнее слово или какую-нибудь кнопку…
Старик презрительно скривил губы.
– Я не так глуп, как вы воображаете.
– Я в этом уверен. Говори только по-русски, английски, немецки.
