Четкие у переносицы брови расплываются постепенно в редкий пушок (вполне возможно, что именно рисунок бровей и отражает ее характер). Губы… При внимательном взгляде губы Таси могли показаться слишком тонкими, причем верхняя оказывалась очерченной ясно, а нижняя –
слабо. Темно-каштановые волосы почти небрежно зачесаны назад. Суховатые руки с длинными пальцами –
«энергичные руки». Тонкие, но крепкие ноги. Тонкая точеная фигура. Скромное платье. Нитка кораллов на шее.
Вот и все… Пройдешь и не заметишь.
В тот самый момент, когда автор поставил точку после слов «пройдешь и не заметишь», светлые глаза Таси, бесцельно перебегавшие от чернильницы к пресс-папье, вдруг ожили. Она вспомнила слова старушки:
«…несите, говорит, Клавдия Антиповна, эту книгу поскореича в библиотеку, потому как она очень ценная книга…»
Тася вскочила.
Клавдия Антиповна!.. Но фамилия? Как ее фамилия?…
На этот вопрос ответа не было. И тогда в напряженно ищущей памяти девушки всплыли другие слова старушки:
«Это моей бывшей барыни книги, Евгении Феликсовны…»
Кто она, эта «барыня»?…
Тася вскочила и схватила трубку телефона:
– Пятидесятое отделение? Бригадмилец Иван Волошин не звонил?… Нет?… Простите…
Тася сердито швырнула трубку.
«Безобразие! Я уверена, что он бездельничает!. И это от него зависит судьба драгоценной библиотеки Грозного!..»
«Я сорок лет ищу ее», – вспомнила Тася слова Стрелецкого, вспомнила, сколько надежды было в умных, ласковых глазах старика.
Она тяжело вздохнула и стала листать какую-то старую книжку, на титульном листе которой был отпечатан экслибрис:
Тася задумалась и наморщила лоб:
«Экслибрис… Где?… Чей?… Когда я видела?… Экслибрис… Экслибрис значит – «из книг»…»
Тася отложила книгу, и внезапно перед ее умственным взором возникло маленькое изящное французское факсимиле, окруженное затейливой виньеткой: «Princesse Eugenie Belskaja».
– «Принцес Эжени Бельская…» – прошептала Тася почти испуганно.
Да, да! Именно такое факсимиле она видела на титульном листе дидоновского Ламартина: «Княгиня Евгения
Бельская».
Бывшая барыня Евгения Феликсовна. Княгиня Евгения
Бельская. Ну конечно же, это она!
Тася вновь бросилась к телефону:
– Пятидесятое отделение? Волошин звонил?… Нет?…
Скажите мне его адрес или служебный телефон, немедленно!.
Но дежурный спокойно и официально сказал:
– Адресов наших бригадмильцев посторонним лицам не сообщаем.
– Я не посторонняя! – быстро и взволнованно заговорила Тася. – Меня вместе с товарищем Волошиным следователь направил к эксперту по делу о древней книге…
Дежурный не понял:
– По делу о книге? О какой книге?…
– Это книга Агафия… Византийская.
– А что случилось с этой книгой?
Тася никак не могла объяснить дежурному сложную историю появления и спасения византийской антологии
Агафия. Дежурный был «не в курсе дела», и разговор получился путаный.
– Ее пытались украсть, – говорила Тася.
– Так-так. Понятно. Вы, значит, предупредили покушение? – с расстановкой спросил дежурный. Видимо, он уже что-то записывал.
– Предупредила не я, а Волошин, – безнадежно вздохнув, ответила Тася. – Разве вы об этом не знаете?
– Нет… то есть, конечно, может быть, и слыхал, но у нас каждый день происшествия… А вы, значит, эта самая
Агафья Византийская и есть? Потерпевшая?…
– Нет, я свидетельница.
– Ага! Понятно…
Дежурный был озадачен и вместе с тем уже заинтересован.
– Как ваша фамилия? – спросил он.
– Березкина Анастасия, студентка…
– Подождите минутку… Не отходите от телефона.
Наступило молчание, в глубине которого булькал чей-то монотонный голос:
– А я вам говорю, товарищ старшина, точно и определенно, что в трезвом виде я не имею привычки кидаться бутылками. И это может подтвердить моя фактическая жена… А что касается моей юридической жены, то это особа антисоветского происхождения…
Минуты через три вновь послышался голос дежурного:
– Гражданка Березкина! Начальник отделения просит вас позвонить бригадмильцу Волошину по телефону Е
8-16-32.
* * *
Волошин примчался на такси. Он был взволнован не меньше, чем Тася:
– Я ничего не понял по телефону. К тому же у нас там адский шум. Какая княгиня? В чем дело?…
Тася рассказала ему, как она сперва припомнила имя и отчество старушки, затем имя и отчество ее бывшей барыни и, наконец, вспомнила, что видела на одной из французских книг экслибрис княгини Евгении Бельской.
– Ого! Да вы молодец, Настенька! Это же подвиг!.. –
восхищенно воскликнул Волошин. – Если мы найдем эту княгиню, я добьюсь ходатайства о награждении вас медалью…
– «…За спасение утопающих»?
– Совершенно верно. Мы привели в действие могучую милицейскую машину, и нам угрожает опасность утонуть в многотысячных массах старушек, с которыми мы должны познакомиться.
– Ох, как жалко, что я поспешила! – с искренним сожалением воскликнула Тася.
Но, по-видимому, даже зная имя, отчество и фамилию настоящей владелицы французских книг и антологии
Агафия, не так легко было в многомиллионном людском море Москвы отыскать «княгиню Евгению Феликсовну
Бельскую».
Волошин безмолвствовал весь следующий день и позвонил лишь вечером.
