К толпе подъехал комфортабельный электромобиль. Из него вышел высокий седой человек; несмотря на преклонные годы, держался он прямо.
Следом за ним из машины вышли стройная черноглазая женщина и мальчик лет одиннадцати, подвижный, быстрый, тоже темноглазый, но белобрысый. Его лицо с тонкими чертами было сейчас сосредоточенно и взволнованно.
Высокий взял мальчика за руку и в нерешительности остановился перед сплошной людской стеной, преградившей им путь.
Кто-то обернулся и увидел его:
- Проходите, Николай Николаевич!
- Пропустите товарища Волкова!
Словно невидимая рука раздвинула толпу. К эскалатору, поднимавшемуся на перрон, открылась дорожка.
Волков отвечал на многочисленные приветствия, женщина смущенно улыбалась, а мальчик считал своим долгом кивнуть с улыбкой каждому, кто здоровался с его дедом.
- Мальчонка-то, видать, сын инженера Карцева, того, что Мол Северный строил.
- Да ну!
- А с ним, должно быть, мать, геолог… Помните историю с островом Исчезающим?
- Ну как же! Так, значит, она дочь Николая Николаевича?
- Известно.
На бреющем полете пронесся самолет. Он сбросил на вокзал пачку газет. Шелестя, они скользнули по огромной серебряной сигаре вокзала, посыпались на толпу.
Мальчик подхватил два листка и один протянул деду.
«Последний выпуск! Специальная корреспонденция со станции «Ракетная»».
Николай Николаевич надел очки.
«Директор Института реактивной техники Анна Ивановна Седых сообщила, что состав экипажа укомплектован и никакие добровольцы не могут рассчитывать на место в ракете. Экспериментальный полет в направлении Луны рассматривается как лабораторная работа. Высадка на поверхности Луны не предполагается. Члены экипажа по-прежнему желают остаться неизвестными.
Добровольцев, осаждающих территорию Института реактивной техники, просят учесть, что в состав экипажа они включены не будут».
Мальчик прочитал и вопросительно посмотрел на Николая Николаевича. Тот улыбнулся и сказал:
- Вот видишь, я говорил… ничего, брат, у тебя не выйдет.
- Я боюсь, что его там задавят в толпе, - сказала Галина Николаевна.
- Ничего, он на дерево залезет.
- Я правда, мамочка, на дерево залезу. На самую верхушку. Мне все видно будет. А когда дедушка вернется, я слезу, честное пионерское!
- Смотри не свались с дерева.
- Дедушка говорил, что ты тоже лазила, когда маленькой была.
- Я и сейчас могу, - рассмеялась мать.
Галина Николаевна подошла к перилам, вдоль которых в ящиках росли цветы, и с наслаждением понюхала их.
- Можно, я сорву один? - прошептал мальчик.
- Я тебе сорву! - пригрозил Николай Николаевич.
Однорельсовый путь натянутой нитью серебрился вдали. Ажурные, легкие арки эстакады убегающими волнами вздымались над листвой росших у их основания деревьев.
Жужжащий поезд остановился у перрона. Толпа ждала. Никто из стоящих поблизости от Волкова и его семьи не входил в вагон.
Николай Николаевич прощался с дочерью:
- Все будет в порядке. Должен же он посмотреть… Ему ведь тоже многое в жизни предстоит…
- Ладно, ладно, - целовала сына Галина Николаевна. - Я буду вас ждать. А папе ничего не скажу. Сережа ему сам все о лунолете расскажет.
- Обязательно, обязательно, мамочка, ничего не говори! - Мальчик повис на шее матери.
Николай Николаевич потянул его за собой.
Лишь когда Николай Николаевич и Сережа появились у окна, усаживаясь в удобные кожаные кресла у круглого столика и приветливо улыбаясь Галине Николаевне, люди на перроне стали входить в вагон.
Сережа нажимом красной кнопочки открыл окно. В вагоне стало слышнее музыкальное жужжание гироскопа, удерживающего в устойчивом положении двухколесный вагон.
Поезд плавно тронулся. Одновременно по второму пути подошел встречный поезд. Он не имел никаких токосъемных устройств.
- А ну, - спросил Николай Николаевич, - откуда поезд ток берет?
- Из рельса, - бойко ответил Сережа. - По нему токи высокой частоты бегут. Через воздушный промежуток в трансформаторной обмотке вагона возбуждается ток. Он и крутит моторы.
- Если бы ты так и по истории отвечал! - вздохнул Николай Николаевич.
Сережа смутился и хлопотливо замахал в окно, хотя мама уже уплыла назад и мимо проносились незнакомые лица. Сережа махал теперь синеватому асфальту магистрали, легкими арками мостов перелетавшей через перекрестки.
- Уверяю вас, мне это точно известно! Анна Седых летит сама, а одно место оставлено свободным для пассажира, одного из нас.
Мальчик изогнулся, украдкой поглядывая на говорившего почтенного пассажира в светлой соломенной шляпе… Николай Николаевич чуть усмехнулся в усы. Заметив Волкова, рассуждавший о полете смешался, снял шляпу и принялся завязывать ленту.
- Седых полетит! Разве я ее не знаю? - слышался из другого конца вагона звонкий девичий голос.
- На фотографии отчетливо видно, что первая автоматическая ракета до сих пор лежит на лунной поверхности. Искра при падении была заснята на кинопленку, - доказывала какая-то старушка.
Ее внук, Сережин ровесник, рассуждал:
- Да это не страшное путешествие. Уж я знаю! Не страшнее, чем сесть в поезд Арктического мое га. Верно!
