– Он заброшен к нам русскими под видом перебежчика. Я хочу знать цель, – ответил Баррет.
– Скажи ему, пусть вытянет руки, я протру пальцы, – Тейлор склонился над пакетом со спиртовыми салфетками. – У него неважный вид. Ты его уже пытал?
– Нет, но слегка подготовил «столбняком».
– Хорошо. Нил, возьми этот лист и по нему задавай вопросы, – теперь Тейлор закрепил датчики на пальцах лентами липучки и накинул на бицепс Кирилла манжету давления. – Спрашивай приказным тоном, не давая ему увиливать.
– Филипп, я знаю, как это делается, – недовольно фыркнул Баррет.
– Вот и прекрасно… – мурлыкал под нос Тейлор, направляя глаз видеокамеры в лицо Каткова. Теперь он был весь поглощён работой. – Сейчас выставлю нулевой фон и начнём. Так, так, так… точка ноль! Я готов, Нил.
Развалившись рядом в соседнем кресле, Харрис подмигнул Ларсу и приложил палец к губам. В этом представлении у него было место в первом ряду, и он не хотел, чтобы полицейский всё испортил произнесённым не к месту словом или вскриком. Но Доккен знал принцип работы полиграфа, сам его проходил для продвижения по службе и понимающе кивнул.
– Катков, – начал допрос, перейдя на русский, Баррет. – Отвечаешь – да или нет. Это в твоих интересах – убедить меня, что ты не шпион. Говори правду, не увиливай и не пытайся нас обмануть. Это бесполезно. И так, начали – твоё имя Андрей?
– А почему не Иван или Степан? – ухмыльнулся Кирилл. – Вы же других русских имён больше и не знаете!
– Отвечай – да или нет!
– Нет.
– Твоё имя Борис?
– Нет.
– Твоё имя Кирилл?
– Нет.
– Нет? – удивлённо вздёрнул брови Баррет.
– А?.. Ты чего-то спросил? Прости, Нил, я не расслышал.
Баррет стал мрачнее тучи. Он склонился к Кириллу и угрожающе зашипел в лицо:
– Послушай меня, Катков, я пока с тобой только разговариваю. Хочешь показать, что ты крут и ничего не боишься? Это потому, что ты ещё не знаешь, что такое настоящий страх. А я тебе разложу его на составляющие. Первая – испуг! Потом тревога и боязнь. Заканчивается всё паникой. Это когда в тебе проснётся неконтролируемый животный страх, и ты будешь кататься у меня в ногах, умоляя прикончить. Мы быстро проскочим первые три стадии и перейдём к четвёртой! У каждого есть свой предел, а добраться до твоего мне не составит большого труда.
– Да понял, понял я… – закивал Кирилл. – Я тебя не расслышал и всего-то. Впредь я буду внимательней, а то ты лопнешь от злости. Я просто хотел спросить: а почему этот тип за монитором не в белом халате? Всегда представлял, что такие типы корчат из себя учёных или докторов и обязательно надевают белые халаты. А твои прилетели в костюмах, при галстуках, а я такой весь мятый и небритый. Право, мне неловко в их присутствии.
– Ещё одно слово, и я удушу тебя на этих проводах, – схватил его за подбородок Баррет.
– Индивид сопротивляется? – догадавшись, что что-то пошло не так, спросил Тейлор.
– Пытается валять дурака.
– В таких случаях его нужно сначала сломать, а затем – на полиграф.
– Попробуем ещё раз.
Успокаиваясь, Баррет взглянул в окно, выдохнул и снова взял лист.
– Ты вегетарианец?
– Нет.
– Ты гомосексуалист?
– Нет.
– Ты русский президент?
– Нет.
– Ты русский шпион?
– Нет! – расхохотался Кирилл. – Вот президент – это сильно! Мне нравится! Нил, ты подал хорошую идею. Во что бы то ни стало буду баллотироваться на следующих выборах. А что? Главное – подхватить идею, а там дело пойдёт. Ну посуди сам, Нил, зачем мне богатая дура, если я могу сразу стать президентом и взять умную с докторской степенью?
Тейлор откинулся на стуле и указал на экран монитора.
– Это бесполезно. Здесь полная каша. Он не идёт на контакт, а потому дальше в этом процессе нет смысла. Даже не понимая вас, по его мимике я вижу «улыбку лжеца». Он неспособен грамотно сопротивляться в силу того, что не профессионал, а потому примитивно упирается, сводя всё к шутке. Обычно такие дилетанты ещё упиваются под завязку водой, наивно полагая, что разрывающийся мочевой пузырь может сбить меня с толку. Так же они подкладывают в ботинок кнопку или битое стекло.
Баррет отреагировал мгновенно.
– Разуйте его! – приказал он солдатам.
Глядя на высыпавшиеся на пол острые осколки молотого кафеля, Тейлор брезгливо хмыкнул:
– Можно надеяться обмануть полиграф, но меня – никогда! Его нужно ломать, Нил.
– Предлагаешь «сыворотку правды»?
– Сывороткой спрашивают, а не ломают. Но если ты хочешь начать с сыворотки, то можно попробовать и сыворотку. Для начала с внутривенной дозы старого испытанного десятипроцентного амитал-натрия. Думаю, пяти миллиграмм ему вполне будет достаточно. Если не поможет, перейдём к более эффективному воздействию. Мы ведь во времени не ограничены? Не люблю спешки, Нил. Моя работа требует вдумчивого подхода.
– Нет, Филипп, тебя никто не торопит.
