От свистевшего в ушах и продувавшего насквозь ветра ему действительно становилось легче. Зубы дробно застучали от холода, но голова прояснилась. Подкатившая тошнота отступила, он даже смог улыбнуться своей маленькой победе. Холодные брызги летели в лицо, пропитанный солью и йодом воздух бодрил словно нашатырь, так бы и стоял до самого Лонгьира. Ларс оглянулся на рубку, представил её насыщенную солярой атмосферу, и ему снова стало дурно. Но мучиться ему оставалось недолго…
В полумраке командного центра «Иллинойса», освещавшегося голубыми экранами мониторов, царила рабочая тишина, лишь ненадолго прерывающаяся короткими лаконичными докладами. Лодка заняла район дежурства, и теперь каждый занимался своим делом. Рядом с командирским креслом появился чернокожий лейтенант с пухлыми, как у истинного афроамериканца, губами, и расплюснутым носом. Старший помощник Адам Тёрнер козырнул такой же, как и сам, тёмной ладонью и доложил:
– Сэр, прошу разрешения вас сменить.
Сдав вахту лейтенанту, коммандер Джесс Портер уже было направился в каюту, но вдруг, увидев торопливо вбежавшего офицера связи, на секунду задержался. Связист показал старпому лист бумаги, но Тёрнер в ответ лишь растерянно пожал плечами.
– Что там? – вернулся Портер, ни с того ни с сего вдруг почувствовав волнение.
– Ошибка, сэр, – уверенно заявил старпом. – Среди сигналов боевого управления такого пакета нет. Уж это я точно знаю. Вероятно, кодировщики напутали – сейчас разберёмся.
– Дайте, – протянул руку коммандер.
И уже не сомневаясь, что там увидит, прочёл: «Вскрыть пакет „D-320“».
– Я же говорю, сэр, что это ошибка, – настаивал лейтенант.
– Нет, – возразил Портер, заторопившись в каюту. – Это не ошибка.
– Нет? – не отставал Тёрнер. – Но, сэр, что это значит?
– Ещё не знаю, – коммандер остановился перед бронзовой табличкой на двери с его именем и обернулся к удивлённому лейтенанту. – Старпом, вернитесь на пост.
Через минуту Портер появился снова. Выйдя из каюты, он держал в руке открытый конверт. Нездоровую бледность его лица не смогло скрыть голубое свечение ламп, отрешённый взгляд уставился в одну точку на стене, пальцы нервно теребили скомканный лист бумаги, но вдруг коммандер встрепенулся и решительно направился в центральный пост. Уже вступивший в управление лодкой старпом удивился:
– Что-то случилось, сэр?
– Доложите, что у нас наверху?
Теперь Тёрнер удивился ещё больше:
– Сэр, за время вашего короткого отсутствия практически ничего в нашем районе не переменилось. Русский «Кулаков» по-прежнему восточней нашего места в двадцати милях. А наш «Генерал Грант», как и раньше, следует с севера на юг. Больше никаких изменений, сэр. Ни одного нового судна.
С командиром лодки было явно что-то не так, и старший помощник догадался, что всему виной сжатый в кулаке конверт.
– Вы позволите, сэр? – протянул он руку.
– Нет.
– Нет? – растерялся Тёрнер.
– Это адресовано лично мне. Доложите уточнённые данные по «Генералу Гранту».
– Есть, сэр. Но и они не менялись: курс сто восемьдесят, ход пять узлов. Их изрядно штормит. Сейчас пароход в пяти милях восточней, между нами и «Кулаковым».
«Они там всё рассчитали!» – подумал Портер.
– Выйдете с ним на визуальный контакт.
– Но, сэр! – теперь Тёрнер уже не сомневался, что на командира нашло умопомрачение. – Мы не можем всплыть на перископную глубину. Рядом русские – нас обнаружат!
– Вы слишком переоцениваете русских. На такой дистанции мы в безопасности.
Выставив из воды блок телескопических антенн с телекамерой, «Иллинойс» теперь наблюдал за приближающимся американским судном на экранах мониторов. Когда до него оставалось не более двух миль, коммандер Портер вновь поверг старпома в шок:
– Объявите учебную тревогу.
– Сэр, мы на боевом дежурстве! – опешил Тёрнер.
– Это приказ. Цель тренировки – учебная торпедная атака.
– Но у нас нет учебных торпед.
– Поучимся боевой. Старая добрая Mk-сорок восемь вполне подойдёт.
Адам Тёрнер покосился на всё ещё сжимающую конверт руку коммандера и на этот раз, придав голосу твёрдости, уверенно заявил:
– Сэр, вы не считаете, что я должен что-то узнать? Ваши приказы ставят наше плавание под угрозу срыва, и я очень надеюсь, что для этого есть веские основания.
– Отойдёмте, Эд, – вдруг сник Портер. Оставшись один на один, он протянул конверт. – Читайте, – и, вспомнив слова адмирала Стоуна, добавил: – Мы с вами всего лишь шестерёнки в машине с названием «Большая политика». А куда она несётся, мы знать не можем и не обязаны. Мы лишь вертимся и заставляем её двигаться.
Старпом прочёл лист раз, затем другой, потом выдавил сквозь сжавшееся горло:
– Но ведь это наш пароход?
– Это учебная цель.
– Он несёт американский флаг, он отвечает на наши сигналы опознавания, это же наши, свои, американцы!
