Я так и осталась прижатой к его животу. Прижатой к телу полу-человека, полу-леопарда. У Трэвиса было только две формы: человек и лев. Любой оборотень в комнате имел три: человек, полу-человек полу-животное, и животное. Когда-то я считала, что никто не может принять промежуточную форму, но я слишком много времени стала проводить в обществе довольно сильных оборотней. Теперь я знаю, что такая неспособность характерна только для слабых. Я позволила Мике держать меня, но я была слишком слаба, чтобы удерживать его вес. Он положил меня аккуратно на пол и лег в стороне возле меня, приподнявшись на одном локте. Я смерила взглядом его черно-полосатое лицо, странно изящное соединение человеческого лица и кошачьей морды. Его глаза смотрелись на этом лица, как дома. И горели они заботой Мики обо мне.
–Ты поступил так, чтобы получить силу? - голос Ричарда излучал злость.
Мика посмотрел на него и сказал тем мурлычущим голосом, который был у него в этой форме:
–О какой силе ты говоришь?
–Я причинил ей боль, когда брал ее зверя.
–Ты хочешь сказать, что я мягче это сделал, потому что принял зверя в себя, а не заставил ее его проглотить.
–Получается я изверг, ты герой.
Если бы я не была настолько утомлена, что не могла и пальцем пошевелить, я бы сказала Ричарду, чтобы он валил со своими доводами, потому что я от них изрядно устала. Но он проснулся. Он помог мне справиться с Мамочкой Тьмой. И все шло так хорошо. Я не хотела, чтобы теперь оно стало ужасным. Черт бы все это побрал.
–Я забрал ее леопарда вместо Натаниэла, потому что могу это сделать.
Он перекатился, стараясь не касаться меня, и это было очень похоже на волшебство. Было чувство, будто плеснули черной краской с бликами алого пламени и в окружении его ауры силы, и тут же там, где только что была чернота, начала просматриваться его собственная кожа. Все, кто наблюдал, либо старались уловить и запомнить каждый миг, либо просто отворачивались. Самое большее, что мог уловить глаз, это то, как человеческий облик сменяется животным и наоборот, будто никак не может выбрать, в каком лучше остаться. Но Мика, Мика менялся. Минуту назад это был человек-леопард, сейчас просто человек. Если бы я не видела, как перетекал, словно вода, из образа одного животного в другое Химера, иногда меняя только руки, то я бы сказала, что Мика в этом лучший.
Мика взглянул на Ричарда.
–Натаниэл был бы пойман в ловушку тела леопарда на много часов.
Я не могла видеть лица Ричарда, потому что смотрела на Мику, а повернуть голову казалось слишком большим подвигом. Но я услышала недоверие в его голосе.
–Так не должно быть, если ты меняешься меньше чем через шесть часов после превращения. Разве ты не опустошен?
–Нет, - ответил Мика.
–Ты не дезориентирован?
–У меня нет желания вскочить на ноги прямо сейчас, но дай мне несколько минут, и я буду, как новенький.
–Я никогда не встречал никого, кто бы так легко переходил из одной формы в другую и обратно.
–Я знал одного, кто был лучше, - отозвался Мика.
–Кто?
–Химера, - одно лишь слово заставило лицо Мики стать серьезным, наполнило его горем, это выражение я знала слишком хорошо.
Я коснулась его руки. Мне бы хотелось коснуться его лица, но эти лишние дюймы казались мне недосягаемыми.
Женский голос проговорил:
–Если этот парень все остальное делает так же хорошо, то я была бы не прочь познакомиться с ним поближе.
Солидат стояла позади нас. Она не спрашивала разрешения войти у охраны, еще бы при ее-то шести футах, она возвышалась над полом и смотрела на нас. Она была стройна, но при этом соблазнительна, светло-желтые волосы того оттенка, который просто не может быть природным, были коротко подстриженными. С такими волосами стоило использовать больше косметики, но она лишь слегка подвела свои карие глаза и воспользовалась помадой. Она окинула меня тем взглядом, который, как она считала, должен был меня смутить, и она находила это все забавным. Несколько дней назад до меня дошло, что это было ее дежурное выражение лица. Я может быть ее и спросила бы, что она обо всем этом думает, но в темноте моего нутра шевельнулся тигр. «Нет, пожалуйста, нет!» - только и успела я подумать.
Соледад что-то затронула во мне. Улыбка сбежала с ее лица, и я увидела то, чего не ожидала: страх. Я, может, и спросила бы, чего она боится, но тигр рванул к поверхности меня. и я бросилась к ней.
Она заколебалась.
–Сделай свое дело, Соледад, - сказала Клаудия.
И тут она наклонилась, взяв мою руку в свои, и прошептала:
–Я лучше проживу в этом мире пару дней тигром, чем сотню лет овцой.
Я, возможно, спросила бы, что она имела в виду, но в этот момент ее рука коснулась меня, и тигр рванул вперед. Это походило на то, что я - прихожая, а он хочет выйти вон.
