Толпа восторженно ахнула. Золотой скорпион с потехой наблюдал за тем, как его оппонент кривится от боли и обдирает воспламенившийся рукав льняной рубахи. Худощавые скулы Мироэна заиграли от злости. Громко хмыкнув, он продолжил нападать.
Мерцающая тень, появлявшаяся в разных точках арены, наносила по Ауруму быстрые и четкие удары, но тот будто нарочно отражал их своим оружием, вместо того чтобы уклоняться. В момент, когда герой занес мечи над головой недруга, образовалась цепочка взрывов, захлестнувшая все поле боя.
— Похоже, Мироэну Люмийскому приходится несладко! Вспомните, как быстро вчера закончил поединок скорпион. И как долго утилизаторы все вычищали, — позволил себе сказать глашатай, отдавая явное предпочтение Ауруму.
В этот раз пламя обожгло второй рукав, вплоть до плеча. Люди впервые увидели у Коллекционера татуировку с вороньей головой.
— Геминорумы, с вас хватит, — крикнул Мироэн, после чего извивистые клинки исчезли.
— Признай, эти реликвии все же достойны звания «императорских», — смеясь, хвалился мужчина.
Парень промолчал: пустая болтовня лишь отвлекала. Его руки вновь наполнились ярким светом: на этот раз он призвал одно из сильнейших оружий, которое смогло бы противостоять Ауруму.
— Видел я уже эту безделушку, меня ничем не удивишь. А вот ты… Да… Ты явно будешь поражен.
Рахасский воин сменил тактику — теперь пришла его очередь атаковать. Вплотную приблизившись к участнику турнира, он несколько раз рубанул по нему саблей, но тот успел отскочить. Обожженные руки крепко вцепились в единственный оплот победы в этой схватке — Фраксинус.
Когда удар нагрянул сверху, Мироэн заблокировал его древком. Раздался сильный хлопок, однако на сей раз все было иначе. Взрывная волна, поглотившая арену, замерла. Время будто повернулось вспять, и смесь пыли и жара была поглощена оружием принца.
— Значит, догадался… — с легким недовольством пробормотал Аурум.
— Сабля императора Рахаса, Унда, прикасаясь к чему-либо, генерирует взрывную волну, мощность которой зависит от силы удара. Как ты уже понял, взрыв выделяет тепло, а моя коса его поглотила.
Было видно, что мужчина забеспокоился: его руки слегка подрагивали, но при этом с лица все никак не сходила самодовольная усмешка.
— А эти пьяницы, протирающие свои седалища за барными стойками в тавернах, оказывается, не лгали. Проницателен, гаденыш…
Взмахнув Фраксинусом, Мироэн высвободил из него мощный поток пламени и направил на врага. Объятый жаром Аурум мучительно завопил и попытался выбежать из зоны горения. Но через пару секунд огонь начал постепенно исчезать — его поглотили золотые перчатки.
— Ха, шучу, — насмешливо произнес Скорпион. Его тело и одежда были невредимы, а хризолиты, ранее сверкавшие от падающих на них солнечных лучей, потускнели.
— Тоже поглощаешь, значит?.. — вслух предположил герой.
Он понимал, что положение было скверное. Оставался непонятным принцип действия последнего артефакта пустынного бойца.
Аурум атаковал: в этот раз все было обдуманней и решительней. Каждый взмах почти достигал цели, но прыткий Мироэн, невзирая на боль в руках, чудом успевал реагировать. Он пытался избегать контакта и соблюдать дистанцию, следуя замыслу.
Отскочив назад, парень схватил Фраксинус обеими руками и начал его быстро вращать. На лезвии появилось пламя, которое, обретя форму спирали, хлынуло на Аурума. Тот, в свою очередь, злобно хмыкнул и принял удар в лоб. Магия была поглощена реликвией.
Мироэн, внимательно наблюдая за соперником, подтвердил свои догадки — хризолиты, вшитые в перчатки, быстро тускнели в момент поглощения огня. Он нашел изъян в артефакте, но тут случилось непредвиденное.
Мечник, подобно пустынному ветру, скользнул за спину Люмийскому и нарочно ударил саблей по Фраксинусу. Сбитый с толку принц отошел назад, но было поздно. Арену бросило в дрожь от взрыва, по силе сравнимого с тем, который прошлым вечером разрушил гостиницу. Да что там — даже некоторые зрители на соседней арене почувствовали сильный толчок.
— Ты просчитался, Падший. Перчатки не просто поглощают тепло, но и подпитывают им мою саблю. Это круговорот мощи, которую ты не пересилишь! — прокричал Аурум.
— Похоже… — выразил сожаление глашатай, — это конец для нашего любимого всеми принца. А ведь он был хорошим бойцом. Нам будет не хва…
— Да к-когда ты уже, нак-конец, затк-кнешься…
Мужчина вытаращился и не смог скрыть потрясения.
Темно-зеленое сюрко, купленное ранее у портного, знатно обгорело и почернело, как и штаны с ботинками. Волосам на голове, половине лица и левому глазу тоже пришлось не сладко. Он находился в полуживом состоянии: духовная энергия Люмийского основательно исчерпалась от применения двух зачарованных орудий. Но та злоба, которой налился уцелевший глаз, то чувство мести, от которого его трусило, напугали всех, особенно детей. Фраксинус, глубоко засевший в песке, воспламенился и исчез.
— Да, я знатно оплошал… Но теперь знаю, что играть в кошки-мышки с тобой не стоит. Большую часть взрыва поглотил Фраксинус, но… Ты поплатишься за нанесенные мне увечья, — сквозь зубы произнес парень.
