– Потом начинается какая-то семейная тайна, – продолжал Бэшуд-младший, перевернув бумаги. – Брошенной девочке наконец посчастливилось. Она понравилась милой девице, у которой был богатый отец. Ее баловали в большом доме и много занимались ею как новой игрушкой мисс Блзнчард. Вскоре мистер Блэнчард и дочь его уехали за границу и взяли девочку с собой как горничную мисс Блэнчард. Когда они вернулись, дочь была уже вдова, а хорошенькая горничная, вместо того чтобы вернуться с ними в Торп-Эмброз, вдруг очутилась одна-одинехонька в одной школе во Франции. Лидия Гуилт была отдана в это первоклассное заведение, где ее содержание и воспитание были обеспечены до тех пор, пока она не выйдет замуж и не устроит свою жизнь, с условием, чтобы она никогда не возвращалась в Англию. Это все подробности, которые удалось от нее получить стряпчему, писавшему эти бумаги. Она не захотела рассказать, что случилось за границей, не захотела даже после стольких лет сказать замужнее имя своей госпожи. Разумеется, совершенно ясно, что она знала какую-то семейную тайну и что Блэнчарды платили за школу на континенте для того, чтобы удалить ее. Совершенно ясно, что она никогда не сохранила бы эту тайну, если бы не видела способа воспользоваться ею для собственных выгод когда-нибудь в будущем. Чертовски умная женщина, которая недаром таскалась по свету и видела все превратности жизни за границей и дома у себя!
– Да-да, Джемми, совершенно справедливо. Скажи, пожалуйста, как долго оставалась она во французской школе?
Бэшуд-младший посмотрел в бумаги.
– Она оставалась в школе, – отвечал он, – до семнадцати лет. В это время в школе случилось кое-что, кратко описанное в этих бумагах как «нечто неприятное», а дело было просто в том, что учитель музыки влюбился в мисс Гуилт. Это был господин средних лет, имевший жену и семейство, и видя, что обстоятельства не оставляют ему никакой надежды, он взял пистолет и, вообразив, что у него в голове есть мозг, размозжил его. Доктора спасли его жизнь, но не рассудок. Он кончил там, где ему было бы лучше начать, – в доме сумасшедших. Так как красота мисс Гуилт была причиной этого скандала, то, разумеется, было невозможно – хотя оказалось, что она была совершенно невинна в этом деле, – чтобы она оставалась в школе после того, что случилось. Уведомили ее «друзей» (Блэнчардов). Друзья перевели ее в другую школу – в Брюссель на этот раз… О чем вы вздыхаете? В чем теперь затруднение?
– Я не могу не пожалеть о бедном учителе музыки, Джемми. Продолжай!
– Судя по ее собственному рассказу, и мисс Гуилт о нем жалела. Она была серьезно потрясена и «обращена» (как они это называют) к религии одною дамой, у которой она жила перед отъездом в Брюссель. Патер в бельгийской школе, кажется, был человек разумный и видел, что душевное состояние девушки принимает весьма опасное направление. Прежде чем святой отец успел ее успокоить, он сам занемог, и его сменил другой патер, который был фанатиком. Вы поймете, какое участие он принял в этой девушке и каким образом он действовал на ее чувства, когда я вам скажу, что через два года после пребывания в школе она объявила о своем намерении закончить жизнь в монастыре! Можете вытаращить глаза: мисс Гуилт как затворница есть женский феномен, который не часто приходится видеть. Женщины престранные существа!
– Поступила она в монастырь? – спросил Бэшуд. – Ей это позволили, такой молодой и одинокой, и никто не отсоветовал ей?
