Надин чувствовала себя очень усталой. Похоже, это был самый длинный день в ее жизни. Дважды она была уверена, что он их заметил: один раз под Стаффордом, а второй раз на границе между Нью-Хемпширом и Мэном, когда он обернулся и позвал их. Лично ее это не беспокоило. Этот человек не был сумасшедшим, как тот, кто проходил мимо большого белого дома десять дней назад. Это был солдат, сгибавшийся под тяжестью пулеметов и гранат и лент с патронами. Он смеялся, плакал и угрожал оторвать яйца человеку по имени лейтенант Мортон. Лейтенанта Мортона поблизости видно не было, за что он мог благодарить Бога, если, конечно, еще был к тому времени в живых.
"Джо?"
Она огляделась.
Джо рядом не было.
Она откинула одеяла и встала, морщась от тысячи маленьких болей, пронзивших ее тело. Когда она в последний раз столько времени проводила верхом на велосипеде? Возможно, никогда. А потом эти постоянные, выматывающие усилия сохранить золотую середину. Если они подъедут к нему слишком близко, то он заметит их, и это плохо повлияет на Джо. А если они отстанут слишком далеко, он может свернуть с шоссе № 9 на другую дорогу, и они потеряют его. А это плохо повлияет на
Она повторяла себе, что рано или поздно Джо привыкнет к мысли о том, что они нуждаются в нем… и не только в нем. Они не могут жить одни. В одиночку они умрут. Постепенно Джо поймет это. Общество людей сделается у него привычкой.
"Джо", — снова позвала она мягко.
Пробираясь сквозь кусты, он мог двигаться тихо, как вьетконговский партизан, но за последние три недели она научилась улавливать издаваемые им звуки. А этой ночью к тому же светила луна. Она услышала слабый шорох и скрип гравия и поняла, куда он идет. Не обращая внимания на ломоту в теле, она последовала за ним. Было четверть одиннадцатого.
Они разбили лагерь (если только можно назвать два одеяла на траве "лагерем") и спрятали свои велосипеды в сарайчике позади ресторана. Человек, за которым они следовали, поужинал на игровой площадке перед школой через дорогу, а потом пошел по направлению к дому с верандой. Ей показалось, что он был немного пьян. Теперь он спал на веранде избранного им дома.
Она пошла быстрее, морщась от впивавшихся в ступни острых камешков. На левой стороне улицы стояли дома, и она пошла по парадным лужайкам, которые теперь превращались в поля. Отяжелевшая от росы и сладко пахнувшая трава доходила ей до обнаженных голеней. Это навело на мысли о том времени, когда она бежала вместе с мальчиком по такой же траве при свете полной луны. В нижней части ее живота перекатывался тяжелый шар возбуждения. Она чувствовала, как становились упругими ее груди. Она знала, что если мальчик схватит ее, то она позволит ему лишить себя девственности. Лунный свет и влажная трава пьянили ее. Она бежала, как индеец по зарослям кукурузы. Схватил ли он ее? Какое это теперь имело значение?
Она побежала еще быстрее. Джо стоял перед верандой, на которой спал человек. Его белые трусы выделялись из темноты. В сущности, у мальчика была такая темная кожа, что на первый взгляд могло показаться, что трусы просто висели в пространстве или были надеты на невидимку из романа Г.Дж. Уэллса.
