Она достала из отороченной норкой (?) сумочки пачку ментоловых сигарет и закурила, выдохнув облачко дыма.
"Тем не менее, он не болен", — сказал Ларри. "В отличие от большинства других".
"Швейцар в моем доме выглядит очень хорошо", — сказала Рита. "Он по-прежнему стоит на посту. Когда я выходила сегодня из дома, я дала ему на чай целых пять долларов. Интересно, за что? За то, что он не болен или за то, что стоит на посту? Как вы думаете?"
"Я слишком мало знаю вас, чтобы ответить".
"Конечно, вы меня не знаете". Она убрала сигареты обратно в сумочку. Внутри он заметил револьвер. Проследив направление его взгляда, она сказала: "Это револьвер моего мужа. Он был чиновником крупного нью-йоркского банка и умер два года назад от удара".
Между ними на дорожку приземлился зяблик и принялся клевать землю.
"Он жутко боялся воров и купил себе этот револьвер. Ларри, правда, что когда из револьвера стреляют, то бывает очень сильная отдача и страшный гром?"
Ларри, никогда в своей жизни не стрелявший из револьвера, сказал: "Не думаю, что от такого маленького будет сильная отдача. Это 0.38?"
"По-моему, 0.32". Она вытащила револьвер из сумки, и Ларри заметил, что в ней также было много пузырьков с таблетками. На этот раз она не следила за его взглядом, она смотрела на большую китайскую вишню шагах в пятнадцати от скамейки. "Надо испытать его. Как вы думаете, я попаду вон в то дерево?"
"Не знаю", — сказал он опасливо. "Мне кажется, что…"
Она спустила курок и раздался впечатляющий гром выстрела. В вишне появилась большая дырка. "Точно в цель", — сказала она и подула в ствол, как заправский стрелок.
"Очень неплохо", — сказал Ларри.
"В человека я бы не смогла выстрелить. Я совершенно в этом уверена. Да и скоро не в кого будет стрелять, верно?"
"Ну, я не знаю".
"Вы смотрели на мои кольца. Хотите одно?"
"Что? Нет!" Он снова покраснел.
"Как банкир, мой муж верил в бриллианты. Он верил в них так же, как баптисты верят в конец света. У меня очень много бриллиантов, и все они застрахованы. Но если кто-нибудь попросит у меня их, я тут же отдам. В конце концов, это ведь просто камни?"
"Мне кажется, вы правы".
"Конечно", — сказала она, и левая сторона ее шеи вновь содрогнулась в тике.
"Что вы собираетесь сейчас делать?" — спросила Ларри.
"Что бы вы предложили?"
"Я не знаю", — сказал Ларри и вздохнул.
"То же самое и я вам собираюсь сказать".
Она вздохнула, и вздох перешел в дрожь. Она открыла сумочку, достала пузырек и положила себе в рот капсулу.
"Что это?"
"Витамин Е", — сказала она с яркой, фальшивой улыбкой. Шея еще раз дернулась от тика. Потом она вновь обрела безмятежность.
"В барах никого нет", — неожиданно произнес Ларри. "Я зашел к Пэту на Сорок Третью, и там было абсолютно пусто. Я налил себе, и я ушел, оставив стакан на стойке".
Они хором вздохнули.
"С вами очень приятно общаться", — сказала она. "Вы мне очень нравитесь. И как это прекрасно, что вы не сумасшедший".
"Спасибо, миссис Блэкмор". Он был удивлен и обрадован.
"Рита. Меня зовут Рита".
"О’кей".
"Ты голоден, Ларри?"
"Да, пожалуй".
"Может, пригласишь леди на ленч?"
"С удовольствием".
Предложив ей руку, он уловил аромат ее пудры. Этот запах подействовал на него одновременно и успокаивающе, и тревожно. Когда они ходили с матерью в кино, она всегда брала с собой косметику.
По дороге она бесконечно болтала, и потом он ничего не мог вспомнить из ее слов (нет, впрочем, одну вещь он вспомнил: она всегда мечтала, — сказала она, — прогуливаться по Пятой Авеню под руку с молодым человеком, который годился бы ей в сыновья, но все же не был ее сыном).
После смерти матери и отца Фрэнни потеряла способность к умственной концентрации. Она забывала о том, что делала, и ее ум уносился по какой-то неясной кривой, или она просто сидела, ни о чем не думая и заботясь о мире не больше, чем о кочане капусты.
Ее мать умерла в Сэнфордском госпитале. Отец умер в своей постели вчера вечером в половине девятого. Она долго сидела рядом с кроватью, потом спустилась вниз и включила телевизор. Работала только одна станция — ДаблЮСиЭсЭйч, филиал ЭнБиСи в Портленде. Негр, словно появившийся из самого страшного ночного кошмара ку-клукс-клановца, делал вид, что убивает из пистолета белых людей под аплодисменты зрителей. Разумеется, он просто делал вид — если такие вещи происходят на самом деле, их не показывают по телевизору, — но выглядело это вполне реально. Это ей напоминало "Алису в Зазеркалье", только на этот раз не Королева кричала "Отрубите им головы!", а… что? Кто? Черный король, — предположила она. Хотя этот кусок мяса в набедренной повязке вовсе не был похож на короля.
Позже какие-то другие люди ворвались в студию, и завязалась перестрелка, поставленная даже еще более реалистично, чем сцена казней. Она смотрела на людей, которым пули большого калибра чуть не отрывали головы и у которых из раздробленных шей вырывались пышные фонтаны артериальной крови. Она подумала, что у ДаблЮСиЭсЭйч могут отобрать лицензию на вещание — слишком уж кровавая передача.
