Мы идем по улице неторопливо, прячась от солнца в тени. Иногда мы с Объектом ходим в гости к бывшим потеряшкам. Мне интересно, что бывает после. После того, когда стало страшно. Опасно. После того, как ты себя уже похоронил. А чудо происходит.
– Тебе не жарко? – спрашивает Коля.
Он положил пакет палочек себе на голову.
– Жарко.
– Тогда почему не снимешь кофту?
Я приспускаю кофту с плеч. К счастью, синяки на сгибах локтей почти прошли.
– Ты наркоманка, – ахает он, чешет лоб, моргает глазами и морщит нос.
Просто нервный тик какой-то. Успокою малыша.
– Нет. Я сбежала из больницы.
Сказать ему правду несложно. Не то что некоторым другим.
На Колином лице расплывается удивленная улыбка:
– Так мы с тобой одной крови?!
– Точно. Я бегу из больницы, ты – из дома.
Сворачиваем направо. Дом Вовы и Ани в трехстах метрах.
– Ты часто ходишь к ним в гости? К тем, кто нашелся?
– Редко. Хотелось бы чаще, но нет возможности. К тому же не думаю, что им приятно меня видеть. Если прогонят, не обижусь.
Живут Коваленки на первом этаже. Я давлю на звонок, а Николай шаркает ногами и вытирает нос рукавом. Прихорашивается.
Дверь открывает пухлая симпатичная женщина – мама. Вспоминаю, что ее увезли в больницу в тот день. Хорошо, что все обошлось.
– Здравствуйте, вы из «Армаса», да? Проходите!
Толкаемся в тесной прихожей, вежливо раскланиваемся.
– Ваши к нам теперь часто заглядывают. Проходите, дети в зале. Кушать будете? Хоть чаю налью.
Зал – небольшая комната со светлыми коврами на стене и полу. Я наступаю на маленькую машинку и морщусь. Вова уткнулся носом в компьютерный монитор, белочка Аня валяется на диване с яркой книжкой.
– Привет, я Агата.
– Коля, – говорит Коля и закашливается.
Я улыбаюсь и трогаю его лоб. Тьфу, совсем как Объект.
Коваленки мигом бросают все дела и разглядывают нас.
– А я тебя помню, – говорит Аня. – Ты была там, в лесу.
И миленькое личико темнеет.
– Была там, а теперь здесь! – отвечаю нарочито бодро. Как клоун Бананчик. – Ты любишь пряники?
– Я люблю, – отзывается Вова.
Их мама приносит стаканы с чаем и выпечку на тарелке.
– Угощайтесь пирожками, вчера напекла.
Обжигаю язык чаем, глазею по сторонам. На подоконнике лежит тощий двузубый заяц в повязке «Армаса». Здесь точно был Суворов.
– Чего вы в такую жару дома сидите? – интересуется Коля, сметая пирожок за пирожком. Он и сам рад есть, как гусь, а на маму сваливает!
– Обычно мы летом всегда в деревне, – отвечает Вова. Он ест мои пряники. Приятно. – Но не в этот раз. Анька не хочет.
– Боишься леса?
Девчушка опускает глаза и кивает.
– Главное, всегда в том лесу гуляли, – горячится Вовка, давясь чаем. – И ничего! А тут!
– Всю ночь в лесу спали? – осведомляется Коля, заглотив целую вафлю. – Как же вас звери не сожрали?
Я пинаю его под столом и корчу гневную рожу. Стол мелко трясется. Как бы Анечка не разревелась.
– Вот я, когда в подвале ночевал, – «исправляет» ситуацию Колька, – на меня как крысы повалили! Я сплю как младенец, а они как полезут! Вот такущие! Хвост с мою, нет, с твою, Аня, руку. Глаза красные, злые, как у нашего дворника. Прут на меня, тарахтят, как тракторы.
Кажется, я понимаю, зачем он бегает из дома. За острыми ощущениями. Разве может человек, тем более четкий пацан, получить их в теплом сытом доме?
– И как ты спасся? – спрашивает Вова, сглотнув.
Сейчас пойдет перечисление головокружительных подвигов.
– Одну в нос пнул, другую с плеча скинул, в третью куском кирпича швырнул. И убежал! Да ну их нафиг, эти подвалы.
Я его даже как-то зауважала.
Подбоченясь, наслаждается произведенным эффектом. У Коваленок он теперь звезда.
– Ой, а будете кукурузные палочки?
Сначала они дружно набрасываются на палочки и запихивают их в рот горстями. А потом начинается кукурузная битва. Палочка едва не попадает мне в глаз, и я включаюсь в борьбу.
Здорово, что я взяла бегунка с собой. С девятилетним Вовкой они вообще спелись.
После кукурузного побоища и мучительной уборки выходим на улицу. Играем в прятки, качаемся на качелях. Колька часа два травит байки из тяжелой бродяжнической жизни. А я сижу рядом с ними и радуюсь тому, что эти люди возникли в моей жизни.
Уходим, пообещав приходить почаще.
– Только не смей Вовку своими побегами соблазнять, – говорю я строго на прощание.
– Нет, ты что. Это совсем другое, – отвечает Колька. И, уже отойдя метра на три, кричит: – А ты клевая!
– Ты тоже! – ору в ответ и бегу домой.
На щеки падают первые капли дождя.
Гроза разыгралась такая, что дом потряхивает.
Я лежу в своей каморке и жмурюсь от каждой молнии, сверкнувшей в окно. Для полного антуража смотрю «Сверхъестественное». Щекочу нервишки.
Вспоминаю кусок ветчины в холодильнике. Идти за ним лень, а кушать хочется. Завтра его уже не будет. Интересно, что победит – лень или голод?
На экране – девочка, которая видит в окне костлявую скрюченную руку. Кажется, в моем окне тоже мелькает что-то похожее на руку. В ноутбуке какой-то тип влезает в окно и подходит к девочке.
«А-а-а!» – кричит она.
Я вздрагиваю, сбрасываю ноутбук с живота и бегу на кухню. Очень хочется ветчины.
