— Катись отсюда вместе со своей историей! — рассвирепел страж порядка и, изрыгая брань, наконец оторвал от себя человечка и что есть силы швырнул его вниз. Тот попытался было сохранить равновесие, но не смог и, покатившись по ступеням, ударился головой о бетон. В следующую секунду он с удивительным проворством снова вскочил на ноги и, пронзительно взвизгнув, устремился к своему обидчику.
— Ах ты, мразь! Жить тебе надоело? — гаркнул Чаркин, преградив ему путь. — Как ты разговариваешь с представителем закона, подлец? Будешь нам голову морочить — сгноим в тюрьме!
Внезапно он нанес каблуком ботинка такой ловкий и сильный удар в живот, что человек взвыл от боли и упал навзничь. Чаркин уже изготовился для повторного удара, когда тот кое-как поднялся на ноги и отпрянул в сторону, а затем, прихрамывая и бросив пристальный взгляд на Армена, с удивительной после такой бурной сцены невозмутимостью пошел к воротам.
— Чего торчишь как столб? — задыхаясь от злости повернулся Чаркин к Армену. — Шагай! А ты, Сили, не рассусоливай, а чуть что — бей по роже, — наставительно бросил он мимоходом детине, который был явно моложе и, стоя перед входом в здание, виновато улыбался.
Коридор был узким и длинным, казалось, ему нет конца. Его словно нарочно сделали таким, чтобы проход по нему длился целую вечность и чтобы человек, преодолев этот мученический путь, успел превратиться в испуганное двуногое животное. Армен глубоко и шумно вздохнул, что не понравилось Чаркину, усмотревшему в этом некий тайный смысл: обернувшись, он обжег Армена ненавидящим взглядом и угрожающе поджал губы. От нескончаемых голых стен и тяжелого воздуха Армен изнемог и, точно деревянный, шел и шел на негнущихся ногах, не чувствуя даже собственных шагов, пока в какой-то момент Чаркин не свернул в сторону и перед ним не предстал новый коридор, по обе стороны которого были бесчисленные двери. В средней части этого коридора дверь одной из комнат с глухим скрипом приоткрылась и в коридоре показался еще один блюститель порядка; скрытый наполовину, он делал какие-то энергичные и отработанные движения руками и ногами, однако дверь не позволяла увидеть, чем именно он занимается. Заметив подошедших, он выпрямился, тыльной стороной ладони вытер со лба пот и улыбнулся Чаркину.
— Шеф у себя? — спросил Чаркин, остановившись у порога.
— Ага, недавно хотел зайти к нему по делу, но сказали, что он спит. Не стал мешать. Решил вот покамест так расположить наших гостей, чтобы они случайно не задохнулись друг под другом. Не хочется прибавлять к своему послужному списку черное пятно…
Продолжения Армен не услышал — в нос ему ударил шедший из комнаты отвратительный кислый запах винного перегара и пота. Он заглянул внутрь и содрогнулся. На полу вповалку, чуть ли не друг на друге, похожие на старые пыльные мешки, сжавшись в комок, лежали какие-то люди с опухшими красными лицами, с взлохмаченными сальными волосами, в грязных лохмотьях вместо одежды. Кто-то храпел, иные полулежали, уставившись перед собой мутным, бессмысленным взглядом; были и такие, что о чем-то переговаривались, при этом у некоторых мелко тряслась голова. А один, примерно того же возраста, что и Армен, с окровавленным лицом лежал в углу, всхлипывая и без конца вытирая нос…
Получив короткий удар локтем в грудь, Армен отпрянул и выпрямился.
— Что он натворил? — поинтересовался стоявший в дверях, кивнув в сторону Армена.
— Еще ничего не натворил, но собирался, — небрежно пояснил Чаркин.
— Тут-то ты его и накрыл? — пошутил тот.
— Ага, что-то вроде этого, — улыбнулся Чаркин, и Армен впервые увидел его до странности бесцветную улыбку.
— Только этот, или еще кого поймал?
— Пока только этот. — Чаркин вроде немного смутился. — Не очень удачная ночь…
— А я уже троих изловил, — похвалился его собеседник. — Но этот вроде качеством повыше, а? — засмеялся он, разглядывая Армена.
— Ну… — помялся Чаркин. — А из «тех» ты сегодня никого не поймал? — осторожно спросил он, поблескивая глазами.
— Ненасытный ты, Чаркин, — благодушно попрекнул тот, и Армен вдруг догадался, что речь о женщинах. — Мой вчерашний подарок тебе уже надоел?
— Потом поговорим, — уклонился Чаркин, дружески похлопав приятеля по плечу. — После того, как разберусь с этим бродячим разбойником, — он сделал знак двигаться дальше, и Армен понял, что выражение — «бродячий разбойник» — доставляет ему удовольствие.
— Да, чуть не забыл! Ты новость слышал? — снова заговорил за их спиной приятель Чаркина.
— Какую новость? — Чаркин остановился.
— Ну, насчет нового закона…
— Нет, ничего такого не слышал.
— Поголовье отменили, — с сожалением в голосе сказал блюститель порядка. — Никаких премий за это теперь не полагается. Теперь надо только проверять документы и тут же отпускать, если, конечно, они в порядке.
— Эх! — пренебрежительно махнул рукой Чаркин, продолжая путь. — Такое и в старом законе было записано…