Насколько непривлекательно выглядела резиденция Скорпа снаружи, настолько роскошным был его кабинет. Когда Армен переступил его порог, в нос ему ударил смешанный запах женских духов и какого-то незнакомого напитка. Он тихо прикрыл дверь, вполголоса поздоровался и робко остановился у входа. Кабинет был украшен изысканной мебелью, сочетавшей мягкую кожаную обивку и тонкой выделки темно-коричневое дерево. В дальнем углу за внушительных размеров письменным столом в бесцветно-сером свете, пропущенном через тяжелые плюшевые портьеры, тщательно закрывающие окна, сидел смуглый костистый человек и что-то писал. «Значит, это и есть Скорп», — подумал Армен, осознавая, что между ним и этим человеком лежит непреодолимое пространство, как между стоящим на земле человеком и восседающим на недосягаемой высоте властелином материального мира. Чуть погодя Скорп осторожно отложил ручку и пробежал глазами написанный текст, беззвучно шевеля тонкими губами. Лицо у него было внушительное: темная кожа, широкий, агрессивный лоб и упрятанные глубоко в глазницы, точно подстерегающие глаза. В его порывистых движениях, свойственных сухощавым людям, угадывалась целеустремленность опытного человека, привыкшего действовать быстро и решительно. Кивком головы одобрив написанное, он поднял взгляд и пристально посмотрел на Армена.
— Чего ты хочешь? — спросил он низким грудным голосом.
— Я хотел… — начал Армен, — получить работу.
— Работы нет, — сухо отрезал Скорп.
— Извините, — пробормотал Армен и взялся за ручку двери.
— А что ты умеешь делать?
— Да что угодно, — сказал Армен, слыша стук собственного сердца.
— Класть стены, плотничать, штукатурить?..
— Могу.
— Хм… — Скорп задумался. — По ночам тоже можешь работать?
— Да.
— А детей любишь?
— Конечно. Почему вы спросили? — удивился Армен. Скорп не ответил. Взял ручку и, откинувшись на стуле, стал вертеть ее в пальцах. Неожиданно лицо его напряглось и приобрело какое-то хищное выражение. Армену показалось, что Скорп что-то прикидывает в уме.
— Как тебя зовут?
— Армен.
— Армен?..
Армен промолчал.
— Хорошо, — не поднимаясь с места, Скорп слегка наклонился и сделал какое-то движение под столом.
Раздался короткий звонок.
Дверь тут же открылась, и в проеме показалась голова Стеллы.
— Принеси бумаги по «Детскому миру» в Нижнем Китаке.
— Сейчас.
— В Нижнем Китаке будет построен «Детский мир», — скороговоркой произнес Скорп, глядя на свою ладонь, будто читал написанный на ней текст. — Проект готов, можно начинать работы, — повернув руку, он стал изучать свои ногти. — Я сегодня же распоряжусь приступить к рытью котлована. Ты можешь считать себя принятым, пока с испытательным сроком, потом видно будет… — он посмотрел на Армена пронизывающим взглядом.
— Да… — Армен радостно улыбнулся, ему все это казалось сном…
Вскоре появилась Стелла с документацией. Не глядя на Армена, она стала быстро-быстро объяснять ему подробности, давая то одну, то другую бумагу, испещренную бесчисленными цифрами и формулами. Армен с замирающим сердцем, заметно волнуясь и торопясь, вписывал свою фамилию и ставил подпись там, куда указывала Стелла, боясь, как бы Скорп не передумал и не лишил его этой счастливой возможности. Он ничего не воспринимал, он видел лишь нежный, цвета слоновой кости указательный палец Стеллы с багровым ногтем, которым она слегка постукивала по бумаге, показывая нужное место, и от этого холодно-белая кожа наливалась живой кровью. Когда Армен выпрямился и неожиданно встретился с нею глазами, на губах у нее играла мягкая улыбка. Армен окончательно смешался.
Попрощавшись, он направился к двери, спиной чувствуя тяжелый, изучающий взгляд Скорпа. Казалось, прошла мучительная вечность, прежде чем он достиг двери.
— Да, еще вот что, — остановил его голос Скорпа, когда он уже взялся за ручку. — Напомни-ка мне, как тебя зовут…
Армен обернулся. Скорп не спускал с него выжидательного взгляда. Армен был уверен, что Скорп не забыл его имени.
— Армен.
— Верно, Армен, — невозмутимо сказал Скорп. — Через три дня, Армен, придешь за авансом.
По телу Армена пробежал неприятный холодок…
— Хорошо, — с трудом выговорил он.
Приемная была полна ожидающих посетителей.
На улице было многолюдно, неподвижный свет и четко обозначенные тени предвещали жаркий день. Армен остановился под густой кроной дерева и попытался привести в порядок мысли и определить дальнейшие действия. В груди он ощущал гнетуще-необъяснимую, тяжелую как камень тоску. Почему она не отпускает его — теперь, когда он так близок к исполнению своей мечты? Будто кто-то неведомый сидит в нем и смущает ум, отравляет чувства, снова и снова подталкивает его к пропасти отчаяния. Армен в задумчивости потер лоб указательным пальцем и зримо представил костляво-волосатую руку что-то увлеченно писавшего Скорпа. И тут же вспомнил давний случай, поразивший его до глубины души…