— Иди сюда, — снова входя в дом, позвал его Иси, — хочу показать тебе кое-что. Правда, ты хорошо потрудился, но посмотри-ка на это, — нервным движением он провел по стене указательным пальцем и показал Армену. — Видишь, какая пыль? Весь дом просто утопает в грязи.
Армен остолбенел.
— А кроме того, — не глядя на него, Иси снова вышел на порог, — мы должны вычесть плату за ночлег, ты ведь спал здесь три ночи.
— Как это, — еле выговорил пораженный Армен, так и не сумев проглотить застрявший в горле ком. — Да я вообще не спал!
— Пошли, пошли, это еще не все, — почти с угрозой сказал Иси, обогнув дом и выйдя на его тыльную сторону. — Даже с этого места хорошо видно, что тростник безжалостно вытоптан.
— Послушай, — прохрипел Армен, чувствуя, что не может укротить поднимающуюся в груди волну злости, — я тебе вот что скажу… — он не успел договорить, заметив краем глаза, как в его сторону метнулось нечто огромное и черное, и в следующее мгновение его оглушил свирепый лай…
Потом Армен в ужасе бежал по степи, ежесекундно слыша за спиной грозный рык страшной собаки, и ему казалось, что клыки вонзятся в его затылок. В какой-то момент показалось, что собака в самом деле вот-вот дотянется лапой до рюкзака, но Армен вложил все оставшиеся силы в немыслимый рывок и сумел увернуться. Уже сбегая по склону к реке, он услышал, как Иси отозвал собаку своим мягким женственным голосом. Армен ринулся в камыши, а собака остановилась наверху, продолжая рычать и лаять, потом вернулась к хозяину. Тяжело дыша, Армен остановился и обернулся, но ничего не было видно, вокруг стояла тишина. Обливаясь потом, он попытался восстановить дыхание, однако сердце точно разорвалось в груди на мелкие кусочки. Внезапно голова у него закружилась. Как во сне медленно и бесшумно он повалился в камыши и оказался на краю какой-то темной впадины. Казалось, исполинских размеров черный зверь ухватил его зубами за ворот и тащит, чтобы сбросить в эту глубокую яму, а чья-то длинная, похожая на тень, рука силится оттащить его подальше от края.
— Держись, сынок, держись, — коснулся слуха далекий, слабый голос.
Армен медленно, с усилием поднял веки и как сквозь мутный туман увидел склонившегося над ним тщедушного старика.
— Ничего, сынок, — утешал старик, — скоро все пройдет и забудется.
— Где я? — еле слышно прошептал Армен.
— Я на другом берегу пас своих ягнят и все видел, — сказал старик. — Ты должен благодарить судьбу.
— За что?
— Тебя ужалил скорпион, и если бы ты не бежал сломя голову, яд не вышел бы из тела и тебя, скорее всего, уже не было бы.
Пораженный Армен не знал, что сказать.
— Пошли, я вылечу тебя землей и водой, — сказал старик. — На это нужно время, но к вечеру ты будешь здоров.
Он взял Армена за руку и повел за собой в глубь камышовых зарослей. Вскоре они вышли на небольшую поляну, по колено залитую водой. Это походило на удивительно чистый бассейн, над которым клубился пар. Старик раздел и уложил Армена в воду и ловко стал залеплять ему лицо глиной. Чувствуя на себе искусные движения пальцев, Армен невольно улыбнулся: казалось, старик лепит из глины новое тело…
Вне себя Армен рванулся к выходу из приемной. Он не знал, что собирается сделать, но и оставаться на месте не мог. Стремительно пересек балкон и, выйдя во двор, который был уже наполовину в тени, побежал к воротам.
— Эй, подожди, остановись!..
Выбежав из ворот, огляделся: вокруг никого не было.
— Иси! — крикнул он. — Подожди, мне надо тебе кое-что сказать!
Сделал несколько шагов, посмотрел в один конец улицы, затем в другой, но никого не увидел, кроме нескольких игравших на противоположном тротуаре ребятишек. И тут слева от себя он услышал рокот заводимого мотора и кинулся в ту сторону. В верхней части улицы из-под густой кроны дерева выплыла шикарная красная машина, моментально набрала скорость и лихо промчалась мимо. Армен побежал, но успел заметить лишь высунувшуюся из окна квадратную морду огромного пса и его выпученные сверкающие глаза…
— Эй, паренек! — послышался позади голос старушки уборщицы. — Куда же ты делся, иди скорее сюда!
Армен, бессмысленно смотревший вслед машине, вздрогнул и с удивлением обнаружил, что голос старушки моментально его успокоил: гнева и возмущения как не бывало.
— Иду, мамаша, — переведя дух, отозвался он и поспешил к воротам.
