Это должно было случиться. Однажды вечером мы отъехали довольно далеко от Багдада. Когда мы спохватились, уже стемнело, и моя лошадь заметно хромала. Я не захотела оставлять его одного. Я знала, что если он останется здесь, то я его больше никогда не увижу. Сначала папа немного рассердился, потом пожал плечами, и я подумала, что он сильно изменился.
Пользуясь остатками света, мы начали искать удобное место, чтобы провести там ночь. На берегу стояла полуразвалившаяся хибара. Вокруг было много травы для лошадей. У нас всегда были с собой бутерброды, и мы вмиг покончили с ними, молча сидя на земле. Папа сказал, что он подежурит, а когда захочет спать, он разбудит меня.
Страха у нас не было совсем. Люди, жившие у реки, были спокойными крестьянами. Они знали, что для них лучше не приставать к туркам. Я долго не засыпала, предпочитая смотреть на звезды. Потом усталость одолела меня.
Я проснулась, когда только-только начинало светать. Слабый луч с востока освещал силуэты пальм. Стояла абсолютная тишина.
Я позвала отца. Никто не ответил. Я вновь позвала его и подумала, что он, возможно, ушел к пальмам. Я даже не встревожилась. Он не мог уйти без меня. Может быть, он прогуливается поблизости. Он был беспокойным человеком и никогда не мог сидеть без дела. Он вернется.
Прошло несколько минут, я поднялась и снова позвала его. Потом закричала, чтобы он услышал меня. Я вдруг забеспокоилась и даже подумала, что он, может быть, упал в реку. Лошади были привязаны и стояли спокойно.
Я начала искать его вдоль берега. Я боялась за него. Много раз я звала его, но никто не отвечал. Прошло довольно много времени, и я поняла, что, наверное, случилось что-то серьезное.
Я решила пойти в ближайшую деревню. Накануне вечером мы проезжали мимо нее. Там я попрошу несколько мужчин помочь мне в поисках отца.
Так я и сделала. Старейшина деревни позвал всех. Мы все прошли к реке и стали искать. Проходили часы, и я все больше беспокоилась, уверенная в том, что случилось худшее.
Тело нашли уже к вечеру. Оно плавало лицом вниз среди тростников, всего в метрах двухстах вниз по течению.
Эта смерть потрясла меня больше, чем смерть мамы. У меня никогда не было особого взаимопонимания с ними. Но когда отношения начали принимать не только семейный, но и дружественный характер, случилось это несчастье.
Прошло много лет, и я не могу не думать о том, как же все это случилось. Сегодня я прихожу к мысли, что он покончил жизнь самоубийством — он, наверное, чувствовал, что не было смысла жить дальше, что он не в состоянии реализовать проект по строительству железной дороги, что потратил впустую лучшие годы своей жизни. Я никогда уже не узнаю подлинных причин, но даже сейчас я продолжаю это чувствовать. Мы могли бы стать друзьями.
Железнодорожная компания повела себя очень хорошо. Моего отца похоронили с надлежащими церемониями. Имам произнес прочувствованные слова: «Этот человек приехал в Багдад, чтобы попытаться сделать что-то для других людей». Потом меня проводили до дома, выделенного нам для проживания, и сказали, что я могу жить в нем столько, сколько потребуется. Потом мне помогут вернуться в Константинополь. У меня не будет также проблем с деньгами. Папа открыл счет в банке, и директор пришел ко мне и сказал, что я могу располагать этими средствами по своему усмотрению.
Так я осталась одна в Багдаде. В течение всего трех месяцев все изменилось для меня. Я должна привыкнуть решать свои вопросы сама без чьих-либо советов.
Несколько первых недель товарищи моего отца, инженеры, видные военные чины города, другие служащие помогали мне. Приглашали на обед, на чай, на прогулку. Потом понемногу все вошло в свой ритм, я почувствовала себя вне этого общества, и, кроме того, мне стало неловко, потому что некоторые офицеры стали приставать ко мне.
Однажды ночью я осознала, что самое лучшее для меня было бы вернуться в Константинополь. Там у меня была семья и много друзей. Кроме того, я скучала по некоторым удобствам. Тём не менее вернуться было не так просто, и я прикидывала, как лучше это сделать, — той же дорогой или через Аль-Мосул. Оба эти маршрута были долгие, тяжелые и сложные. В конце концов мне предложили поехать вместе с семьями других инженеров, возвращавшихся в Константинополь. Нам даже выделили отряд солдат для сопровождения по маршруту от Аль-Мосула до Алеппо. Этот путь был более долгим, чем через Евфрат, но зато более безопасным. Я увидела ясное небо, и уже через пару часов мои чемоданы были собраны. Мне пришлось оставить много вещей, привезенных нами из Константинополя в уверенности, что мы едем в Багдад надолго. Ко мне пришло понимание, что в жизни, в конце-концов, всегда берут верх обстоятельства.
