Необходимо отметить, что Император мастерски сочетал действия на театре войны с политическими маневрами. Ему удалось привлечь к союзу с Францией не только баварского электора, территория которого стала жертвой австрийской агрессии, но и заставить присоединиться к этому союзу другие германские государства. 1 октября 1805 г. в Луисбурге был подписан договор с электором Баденским, а на следующий день - оборонительно-наступательный союз с электором Вюртембергским. Хотя вследствие скромных размеров армий этих небольших государств они мало что могли прибавить к наступательной силе армады Наполеона, но все же способствовали обеспечению коммуникационных линий и позволили сэкономить императорские полки для выполнения основных задач.
Великая Армия двигалась по раскисшим от грязи дорогам Германии с точностью часового механизма. Сжимая операционный фронт в соответствии с планом кампании, французские корпуса безостановочно шли к Дунаю.
Здесь небесполезно будет упомянуть об огромной работе, проделанной Императорским генеральным штабом в эти дни. Корпусные командиры постоянно получали не только точные указания к действиям, причем адъютанты из главной квартиры прибывали по несколько раз в день, но и, благодаря усилиям неутомимого Бертье, ежедневно подробно информировались о всей обстановке на театре военных действий, им сообщались все возможные данные о расположении и действиях других корпусов Великой Армии. Громада войск, развернутая на широком фронте (около 200 км в момент перехода Рейна и около 60 км при форсировании Дуная), двигалась так, что каждый корпус, каждая дивизия чувствовали справа и слева локоть товарищей по оружию, готовых при первой тревоге прийти на помощь. Это еще одна характерная черта наполеоновской системы ведения войны: точность и ясность приказов, постоянное единство действий, моральная и материальная монолитность армии.
Что же касается австрийского командующего, то до самого последнего момента перед соприкосновением армий он ожидал подхода французов с западного направления, через Шварцвальд. Обходной марш Наполеона по равнинам Баварии остался незамеченным для австрийцев, так что, когда 7 октября французские авангарды вышли к Дунаю у городка Донауверт и начали переправу через реку, им не пришлось преодолевать серьезного сопротивления. Здесь были лишь аванпосты отряда Кинмайера, которые при первом столкновении с французскими передовыми частями отошли на восток, предоставив саперам корпуса Сульта спокойно делать свою работу.
8 октября войска Наполеона уже наводнили правый берег Дуная, и шедшие во главе армии драгунские дивизии Мюрата в первом серьезном бою под Вертингеном разгромили австрийский отряд генерала Ауффенберга, потерявшего несколько сот человек убитыми и ранеными, около двух тысяч пленными, знамена и пушки.
Великая Армия выполнила тем самым первую часть своей задачи. Мощным клином она врезалась в расположение правого фланга австрийцев и вышла на тылы армии Макка. Однако здесь началось непредвиденное. Дело в том, что Наполеон, оценивая возможные ответные действия неприятеля, исходил из соображений разумной логики. Поэтому, проигрывая в уме варианты ходов противника, он мысленно ставил себя на его место и соответственно предполагал, что сделал бы сам, оказавшись в положении врага. Для Императора было почти очевидно, что австрийцы будут действовать по наиболее разумному алгоритму, а именно, узнав об обходе наполеоновской армии, Макк соберет свои полки в кулак и попытается прорваться назад, в восточном направлении, сминая на своем пути отдельные противостоящие ему колонны. «Вероятно, переход через Лех и занятие Аугсбурга, которые произойдут сегодня, отрезвят неприятеля, - писал начальник штаба маршалу Нею по поручению Императора. - Невозможно, чтобы противник, узнав о переходе Дуная и Леха, а также о страхе и беспокойстве, которые охватили его войска на Лехе, не решился отступать» 10.
Наполеон не исключал, хотя и считал маловероятным, отступление австрийцев в южном направлении по пути в Тироль. Дело в том, что при действии по данной схеме армия Макка хотя и уходила почти наверняка из-под удара, в то же время надолго оказывалась совершенно бесполезной для дальнейшего ведения войны, безнадежно теряя связь с русскими войсками и открывая французам дорогу на Вену.
Наконец, менее всего Император предполагал третий, последний более или менее логичный метод действий Макка: отступление его армии по левому берегу Дуная в северо-восточном направлении. Впрочем, Наполеон считал, что такое решение может принять разве что очень самоуверенный командующий, ибо оно означало бы для австрийцев готовность идти на прорыв сквозь массу двигавшихся еще по левому берегу французских войск и риск быть прижатыми к Дунаю и полностью уничтоженными. «Его Величество не думает, что неприятель будет столь безумен, чтобы перейти на левый берег Дуная...» - писал по этому поводу Бертье в другом своем письме, обращенном к Нею.
