Эта фраза, пожалуй, лучше всего раскрывает суть произошедшего на Бородинском поле. Император остерегался не за резерв вообще - двинул же он в бой дивизию Фриана и всю резервную кавалерию, хотя рельеф местами совершенно не благоприятствовал применению последней. Наполеону не хотелось, чтобы его отборная, прекрасная, блистательная Гвардия... «понесла тяжелые потери»! В результате кровью истекали другие. Но самое главное даже не это. Главное, что около трех часов пополудни 7 сентября 1812 г. на поле боя при Бородине Наполеон по терял свою корону и Европейскую Империю... Конечно, он этого не знал, об этом не мог догадываться ни кто ни в русском, ни во французском лагерях в те минуты... но зато об этом можно с уверенностью сказать сейчас, когда прошло около двух сотен лет после этих событий.
Мы полностью разделяем мнение Сен-Сира, да и девяноста процентов солдат и офицеров Великой Армии - тех, кто бился тогда на флешах и с батареей Раевского - введение Гвардии в бой дало бы Наполеону новый Аустерлиц, после которого сложно себе представить дальнейшее сопротивление Императора Александра. Напротив, получив малоубедительную, пиррову победу, Наполеон упустил последний шанс, который давала ему судьба в этой войне. Таким образом, желание сохранить во что бы то ни стало Гвардию стало для Императора роковым.
Единственное сражение, которое могло бы стать образцовым с точки зрения применения гвардейского корпуса, не состоялось. В армии это понимали и открыто поносили гвардейцев и особенно их командира маршала Бессьера, который был одним из немногих, кто категорически не советовал бросать в бой Гвардию.
