Тем не менее из ряда военачальников выделяются, без сомнения, несколько фигур, среди которых нам хотелось бы отметить прежде всего маршала Даву. Фактически до 1804 г., когда тридцатичетырехлетний дивизионный генерал Луи-Николя Даву стал маршалом Империи, его мало кто знал. "Что касается Даву, это человек чести, порядка и прежде всего долга, - пишет Сегюр. - Он был для нас почти неизвестным, хотя до этого и достойно служил. Говорили, что Келлермана сделала маршалом Франции победа под Вальми, Журдана - победа под Флерюсом, Ожеро - победа под Кастильоне, Массену - победа под Цюрихом, Лефевра, Нея, Ланна - сотня славных дел; что другие имели причиной производства пребывание ранее на посту командующих армиями, в то время как в личности Даву Император желал вознаградить прежде всего службу, оказанную непосредственно ему, и меньше интересовался его известностью, чем его преданностью" 21. Было ли производство Даву лишь наградой за его услуги и верность, или, быть может, Император угадал в этом прежде не особенно известном генерале замечательные дарования, трудно сказать, результат, тем не менее, очевиден: Даву стал маршалом и вскоре - одним из самых лучших полководцев Великой Армии. 14 ноября 1806 г., когда 3-й корпус французской армии под его командованием разбил главную армию прусского короля, более чем двукратно превосходящую его силы, Даву шагнул в бессмертие. С этого момента Император, не колеблясь, поручает ему самые трудные и ответственные миссии. Он безупречно командует корпусом в Польскую кампанию 1807 г., Австрийскую кампанию 1809 г., а с 1 января 1810 г. Даву, герцог Ауэрштедтский, князь Экмюльский, - главнокомандующий Немецкой армией, т. е. всех сил Империи, расквартированных на территории Восточной Германии, и, фактически, проконсул этого огромного региона. В кампанию 1812 г. князь Экмюльский командует самым крупным 1-м корпусом Великой Армии численностью более шестидесяти тысяч человек. В 1813-1814 гг. он героически обороняет Гамбург, а в период Ста дней он назначается на пост военного министра. Даву вошел в историю как маршал Империи, ни разу не знавший поражений, прекрасный стратег и тактик, замечательный организатор и безупречный административный работник. Все признавали за ним "безграничную преданность, решимость, которая не отступает ни перед какими актами суровой необходимости, военный ум высшего порядка"22. Тем не менее князь Экмюльский был весьма непопулярен среди генералитета наполеоновской армии. Дело в том, что служить под его командованием для высшего офицера было делом, прямо скажем, непростым. Заботливый отец для солдат, справедливый начальник для младших офицеров, маршал был строг, подчас просто жесток и черств к своим непосредственным подчиненным, за исключением своих любимых дивизионных генералов Морана, Гюдена и Фриана. "Что бы вы ни сделали, даже во славу этого человека, он все равно считает, что вы сделали недостаточно, так что даже его сердитое молчание надо рассматривать как самую большую похвалу, которую можно от него получить" 23,- такую характеристику Даву вкладывает в уста бригадного генерала Готье автор знаменитых мемуаров барон Тьебо. Мемуарист, желчный старик, в своем объемном труде свел счеты со всеми, кто когда-либо имел несчастье им командовать, так что многими его "фактами" можно просто пренебречь, но, увы, в данном случае подобных свидетельств слишком много. Другой автор мемуаров, генерал Лежен, так же как Тьебо, сделал все, чтобы не служить под командованием Даву. Лежен предпочел даже отсидеть пятнадцать суток за не подчинение приказу, лишь бы не явиться для прохождения службы под командой князя Экмюльского24. "Даву был, без сомнения, наименее вежливым из всех маршалов" 25, - отмечает другой, вполне нейтральный автор. Ну а отсутствие вежливости - качество, которое во французской армии не прощают.
