Как видно из предыдущей главы, наполеоновская империя поставила под ружье невиданное доселе число солдат. Однако сотни тысяч призывников остались бы лишь инертной массой без командных кадров, способных превратить их в организованные, спаянные дисциплиной и воинской выучкой боевые единицы. Людям, которые обучали, готовили и вели за собой наполеоновские полки по дорогам Европы от Маренго к Аустерлицу, от Фридланда к Ваграму, и посвящена эта глава.
Из первой главы понятно, что командные кадры республиканской армии с энтузиазмом или как минимум с удовлетворением встретили переворот 18 брюмера и приход к власти Бонапарта. Однако будет неправомерным обобщением описывать реакцию французских офицеров на эти события как единодушную. Не следует забывать, например, что в рядах Рейнской армии было немало командиров, искренне разделявших республиканские убеждения, наконец, значительное количество офицеров составляли клиентелы других генералов, также подумывавших о захвате власти, например Моро и Бернадота. Не трудно догадаться, что в этой среде Первый Консул встретил оппозицию своим политическим планам. Ряд офицеров проголосовал против пожизненного консульства, а некоторые даже приняли участие в заговорах с целью свержения Бонапарта…
В то же время со всеми этими оговорками необходимо однозначно отметить, что Первый Консул завоевал сердца офицеров республиканской армии, быстро справившись с оппозицией в войсках. Причем эта оппозиция была подавлена не силой полицейских мероприятий, а блеском побед, внутриполитическими успехами, наведением порядка в стране вообще и в армии в частности. Офицеры приобрели также материальное благосостояние и уверенность в завтрашнем дне. И если Консул Бонапарт был воспринят однозначно не всеми представителями командных кадров, то император Наполеон мог быть уверенным в искренней преданности подавляющего большинства своих офицеров. «В момент провозглашения Империи, – пишет в своих мемуарах Мармон, – во всех умах было искреннее восхищение гением, который подготовил и создал порядок вещей, который ставил в согласие новые идеи, новые интересы и права разума с принципами, которые были освещены временем и привычками Европы…»[144].
Офицеры, кроме нескольких маршалов и генералов, остались верны императору не только во времена триумфов, но и в моменты самых тяжелых испытаний. Вспоминая о том, как, сражаясь в Испании, войска узнали о поражениях кампании 1813 года и вторжении союзников на территорию Франции, один из офицеров писал: «Эти новости не только не обескуражили нас, но и, наоборот, еще сильнее подогрели боевой дух. Каждый готов был лучше умереть, чем видеть, как страну захватят вражеские короли, которых мы столько раз побеждали в боях»[145]. Другой офицер, также воевавший на Пиренейском полуострове, рассказывал, что даже вступление союзников в Париж, о котором в его полку узнали 8 апреля 1814 г., не показалось им чем-то непоправимо катастрофическим: «Император был жив, и этого было достаточно, чтобы мы верили в победу»[146].
В приведенных цитатах звучит не только выражение верности своему кумиру, но и отголоски революционных войн. Это вполне понятно, ведь в еще большей степени, чем рядовой состав, командные кадры армии империи вышли из бурной эпохи революции. Достаточно отметить, что в 1812 г. средний срок выслуги французских офицеров в званиях от капитана до полковника включительно варьировал от 18 до 22 лет (см. ниже). Следовательно, большинство начало службу в 1790–1794 гг. Учитывая же, что 77 % из них получили эполеты, пройдя все ступени воинской иерархии, начиная с рядового, можно с уверенностью сказать, что подавляющая часть наполеоновских командиров закалилась в революционной армии, поступив в ее ряды кто волонтером 1791–1792 гг., кто рекрутом, призванным в обязательном порядке в эпоху якобинского Конвента, или несколько позднее.
Капитан Огюст-Дени-Ипполит Бретон, офицер штаба маршала Нея. Миниатюра.
Родился в Париже 15 апреля 1769 г. Записался добровольцем в армию в 1793 г. Стал офицером в 1794 г. В 1797 г. получил звание капитана. Прошел все основные кампании Революции, во время Египетской кампании участвовал в высадке на о. Мальта и остался на острове в составе французского гарнизона. В войнах империи Бретон служил в штабах, а также был адъютантом различных генералов. Ранен в битве под Фридландом, тяжело ранен под Талаверой, первым ворвался на вражеские укрепления в бою на перевале Сьерра-Морена 20 января 1810 г., за что был произведен в офицеры Ордена Почетного Легиона. В 1812 г. Бретон покинул Испанию и получил назначение в штаб 3-го корпуса великой армии. Миниатюра выполнена, по всей видимости, в это время, перед отправлением в русскую кампанию. Бретон отличился в ходе боевых действий и был произведен в командиры батальона 18 октября 1812 г. Раненный многими ударами сабель в голову, плечи и руки в бою под Красным 18 ноября 1812 г., был взят в плен. Находился в плену до 1814 г. Умер в 1845 г.
