Ириен сел на пол, а Джасс разместилась у него между коленями, прислонившись спиной к его груди, а ее затылок оказался у него под подбородком. Его руки уютно устроились у Джасс на животе, и она быстро согрелась.
– Тебе удобно? – спросил эльф.
– Угу. Как думаешь, мы на правильной дороге?
– Кажется, да. Я уже по крайней мере трижды проходил мимо знакомых поворотов.
Они немного помолчали.
– Как ты догадался, что я в подземелье?
– А я и не догадывался, пока Узкоглазый не сказал. Прежде чем сдох, – бесстрастно признался Ириен.
– Хорошая новость.
– Я рад, что сумел тебе угодить, леди. А теперь давай спать, – предложил сухо Ириен.
– Ты обиделся? Обиделся?
Она попыталась повернуться к эльфу лицом, но умудрилась пребольно пнуть его локтем в живот.
– Ой!
– Я не обижаюсь, а ты не вертись, – миролюбиво отозвался он. – Твои волосы щекочутся.
Джасс покорно замерла, стараясь не шевелиться. Ей было тепло и спокойно. Боль постепенно стала отступать, и по следам ее арьергарда незаметно подкрался сон. Скоро Джасс совсем расслабилась, задышала глубже, но, прежде чем окончательно ускользнуть в сновидения, чуть слышно пролепетала:
– Дай руку, – и сильно сжала в кулаке его ладонь.
Над ними были лиги камня и земли, сотни древних ловушек, разбросанных по подземелью, ожидали своего часа, где-то в потаенных норах шевелились неведомые чудовища – порождения магии и тьмы, под истершимися от времени знаками спали сокровища и клады. За двое суток блужданий по подземелью Ириен успел несколько раз впасть в полное отчаяние, прежде чем тончайшая ниточка Познавания вывела его к зажатой в камне женщине. Лишь нащупав твердые, как дощечки, ладони Джасс и убедившись, что она жива, он смог вздохнуть спокойней.
Там, наверху, взошло солнце нового дня, и Ириен какой-то неизведанной частью своей сущности ощутил это протер залепленные пылью глаза, без всякого результата просто по привычке, и осторожно коснулся губами щеки Джасс.
– Просыпайся, соня.
– Уже? – сонно вздохнула Джасс. – Еще так темно…
Но бывшую хатамитку отличала от многих людей та черта, что просыпалась она очень легко, мгновенно переходя от дремоты в полное бодрствование. Была ли то привычка степных воительниц или природный дар, эльф не знал, но давно подметил это свойство и оценил. Его вполне устраивало, что Джасс не нужно бесконечно теребить и долго приводить в чувство, как, к примеру, вечного утреннего страдальца Парда.
– Воды у нас не осталось, еды тоже, так что хочешь не хочешь, а выбираться нужно срочно, – предупредил Ириен.
– Я поняла, командир, – усмехнулась Джасс. – Куда ты, туда и я.
«Еще бы знать куда», – подумалось ему.
Пришлось признаться себе, что после суток блуждания по подземелью, после того как он испробовал все способы отыскать выход без помощи магии, они с Джасс очутились в тупике, они заблудились и, хуже того, он утратил чувство направления. Видимо, они находились в самых низких горизонтах, самых глубоких и самых опасных.
– Как твой бок? – спросил он Джасс.
– Намного лучше, – бодро отчиталась она. – Теперь я не буду тебя задерживать. И кажется, я снова стала видеть.
«Кажется, кажется, – хмуро проворчал про себя Ириен. – Кажется, ты слепая пока, как пещерная рыба, моя драгоценная».
Он зажигал ненадолго волшебный огонек, но женщина этого не заметила. Так всегда и бывает, когда по самые уши зальешься чародейским эликсиром. Впрочем, от человеческих глаз в этой тьме толку все равно никакого не было, тут и эльфийским делать нечего.
Ириен обвязал талию спутницы тонкой бечевкой и прикрепил свободный конец к собственному поясу, пропуская мимо ушей недовольное бормотание Джасс. Ее мнение интересовало эльфа в последнюю очередь.
– Сейчас мы пойдем очень быстро, не останавливаясь, и лучше тебе покрепче держаться за мою руку, – предупредил он со всей серьезностью.
– А…
– А главное, мы пойдем молча, вернее, молча пойдешь только ты. Понятно?
– Понятно, но…
– Вот и отлично.
