– Я понимаю, что вы пытаетесь скрыть это, но получается у вас не слишком хорошо, и из-за этого люди посмеиваются над вами у вас за спиной, – сказал Чарльз. – Моя мать знает одну женщину, которая дает лучшие уроки дикции и красноречия. Я организую это вам.
Когда Хью в следующий раз явился к ним по приглашению на Хановер-Тэррас, Арабелла нашла, что он уже более расслаблен и уверен в себе.
Усаживаясь рядом с ним за стол, она мысленно готовилась к еще одному вызывающему дискомфорт спектаклю его неловкости. И поэтому испытала большое облегчение и была удивлена, когда обнаружила, что он овладел искусством обращения со столовыми приборами.
– Как здоровье ваших детей, миссис Армстронг? – спросил у нее Хью.
– Очень хорошо, спасибо, мистер Фитцрой. Благодарю вас за лошадку-качалку, которую вы им прислали, она им очень понравилась. – Сама Арабелла, в отличие от своих детей, этому подарку не обрадовалась. – Вы завоевываете репутацию самого щедрого человека в Лондоне.
Он только улыбнулся в ответ на это.
После ужина Хью не сбежал, как в прошлый раз, а остался внизу с мужчинами, курившими сигары и пившими портвейн, тогда как женщины ушли наверх в гостиную. А еще позже, когда мужчины присоединились к женщинам, Хью подошел, чтобы поговорить с Арабеллой.
– У меня есть один друг, который держит магазин модной одежды на Бонд-стрит. Когда вам понадобится новое платье, дайте мне знать, и я устрою вам самое лучшее, – сказал он Арабелле.
Она выдавила из себя улыбку:
– Спасибо, мистер Фитцрой, но…
– Хью, просто Хью, – настойчиво перебил ее он.
– Спасибо… Хью… но в этом нет необходимости, – холодно ответила она.
– Для вас это будет совершенно бесплатно, – предупредил он.
– Спасибо, но нет. А сейчас извините: мне нужно к другим моим гостям. – Она кивнула ему и направилась на балкон, где собрались все остальные.
Хью смотрел ей вслед, разозленный ее отказом.
К нему подошел Чарльз и подлил в его бокал портвейн.
– Вам нравится наш вечер?
– О да. – Хью неотрывно пристально смотрел на Арабеллу, которая смеялась над каким-то анекдотом, рассказанным кем-то из приглашенных.
– Вот и хорошо. Моя сестра, герцогиня Бэттингтонская, и ее супруг в следующем месяце устраивают у себя прием в саду. Вы также приглашены.
Хью с восторгом взглянул на Чарльза.
– Прием в саду! – воскликнула Арабелла, тревожно повысив голос, когда все гости разошлись по домам и они с Чарльзом остались в гостиной одни. – С какой стати? Что Хью Фитцрою делать на светском приеме в саду?
– Думаю, то же, что и всем остальным, – развлекаться и получать удовольствие.
– Ох, прекрати, Чарльз. Приведя с собой Фитцроя, ты поставишь Гвинет и его высочество в неловкое положение. Там ведь будут члены королевской семьи.
– Но ведь он стремительно прогрессирует, согласись.
– Отполировать уголь невозможно, Чарльз.
– Ты ужасный сноб. Следующий шаг – и ты превратишься в мою мать.
– Дело не в этом…
– Тогда в чем же?
– Я не доверяю ему.
– На каком основании?
– Он использует тебя. Он считает, что за свои деньги может получить что угодно.
– А по-моему, это замечательно! – легкомысленно воскликнул Чарльз.
– Я говорю серьезно, Чарльз. Тебе может казаться, что ты все очень удачно устроил, но я в этом сильно сомневаюсь. Ты знакомишь его со всеми, ты вводишь его в общество. А он умен. Это вам не Дэвид Честер и ему подобные, которых ты со своими приятелями-картежниками держите за дураков.
– Я никого и никогда не держал за дурака.
– Ты держишь за дурака любого, кого считаешь глупее себя! А сейчас держишь за простака Фитцроя, хотя на самом деле это он играет тобой!
Во время приема в саду у Бэттингтонов Арабелла всячески старалась избегать Хью Фитцроя. Она чувствовала, что поначалу он был обескуражен масштабом собравшихся здесь гостей. Однако Чарльз представлял его направо и налево, и тот с радостью знакомился со всеми. Интересно, сколько человек из этих людей получат с утра в понедельник корзины с продуктами из «Харродс» в знак расположения Хью. И хотя окружающие посмеивались над ним, шептались у него за спиной, обсуждая его, на самом деле все они были заинтересованы только в его деньгах.
Летело время, сменялись времена года, и хотя Эмили и Джеймс оставались теперь в Армстронг-хаусе единственными из детей, жизнь здесь во многом текла так же, как и прежде.
Все в доме работало с точностью часового механизма. Утром Маргарет встречалась с экономкой и раздавала распоряжения на весь день. Если ожидался приход гостей к обеду или ужину, она обсуждала с поваром меню. Потом она встречалась с дворецким и его персоналом и обговаривала распорядок дня. Лоренс и Джеймс занимались делами управления поместьем.
