Эмили была так захвачена мыслью о поездке в Лондон, что теперь уже удивлялась, почему она не использовала идею насчет своего светского дебюта раньше. Маргарет постепенно поправлялась, но Эмили ловила себя на том, что в душе довольна тем, что здоровье матери восстанавливалось недостаточно быстро, чтобы она могла сама сопровождать дочь в столицу. Ее неумолимо манили четыре предстоящих месяца вдали не только от Армстронг-хауса, но теперь и от присмотра всевидящего ока своей родительницы, постоянно поправлявшей ее, что бы она ни делала.
Когда Эмили добралась до Лондона, ее сразу же отвезли на виллу к Бэттингтонам, где Гвинет аккуратно объяснила ей, что из-за ее беременности помогать ей во время светского сезона будут Чарльз и Арабелла, и поинтересовалась, не имеет ли та ничего против этого.
– Против? – удивленно воскликнула Эмили. – Разумеется нет! – Она была просто на седьмом небе от счастья. Это означало, что она будет проводить с Чарльзом даже больше времени, чем предполагала.
– Но мы, конечно, не должны говорить маме, что в этом будет участвовать Арабелла, – чтобы поберечь мамино здоровье, – настоятельно заключила Гвинет.
Эмили с готовностью согласилась и на это.
Затем Эмили отвезли на Хановер-Тэррас, где она встретилась с Чарльзом и крепко обняла его.
– Добро пожаловать в Лондон, моя дорогая, – с улыбкой сказала Арабелла, целуя ее в щеку.
– Я хочу попасть в картинные галереи, в музеи и парки, – сразу заявила Эмили. – И в рестораны тоже. Я хочу пойти в метро – мама ни разу не пустила меня туда, когда мы были с ней здесь в последний раз. Хочу прокатиться на корабле по Темзе, и еще…
– Но твоя мать вместе с Гвинет уже составили для тебя распорядок мероприятий, – возразила Арабелла, показывая ей листок бумаги со списком.
– Да, – подтвердил Чарльз. – В понедельник завтрак у Хэнсонов, а ленч – в доме Уайтбрэдов – они очень хотят женить своего среднего сына. Затем танцы у Говардов. Вторник: завтрак у Ласелей – у них есть французский кузен, с которым они хотели бы тебя познакомить.
Эмили прошла через всю гостиную и взяла листок в руки.
– Мама организовала все с армейской точностью! – возмутилась она. – А когда же у меня будет время, чтобы делать то, что хочется мне?
– Мне казалось, что ты приехала сюда с определенной целью, – смущенно заметил Чарльз.
Эмили небрежно швырнула листок на стол.
– Я и половину всех этих мест посетить не смогу – я просто выбьюсь из сил! Где моя комната? И где тот французский шеф, о котором все столько говорят? Мог бы он приготовить мне на обед стейк под соусом беарнез?
Глядя на все это, Арабелла быстро поняла, что иметь дело с такой гостьей в доме будет нелегко. А еще, что эта девушка приехала в Лондон под фальшивым предлогом и на самом деле не интересуется поисками мужа.
Арабелла действительно пыталась держать Эмили в строгости и заставлять ее ходить на организованные для нее встречи. Но Эмили была очень упряма, и если не хотела куда-то идти, она туда не шла. Арабелла трезво осознавала, что если даже Маргарет с ее неукротимым нравом до сих пор не удалось выдать Эмили замуж, то какие шансы на это могут быть у нее?
Эмили была представлена при дворе в специальном платье дебютантки с обязательным для таких случаев десятифутовым шлейфом.
– По крайней мере реверанс был сделан правильно, – заметила Гвинет, сумевшая прийти во дворец, чтобы лично наблюдать это.
Ирония ситуации заключалась в том, что после первого же своего выхода в свет Эмили оказалась очень востребована. По городу быстро поползли слухи о красавице дочке лорда Армстронга, у которой, помимо внешности, было все – от всестороннего образования до безупречных родственных связей. Беда только в том, что Эмили находила все это скучным.
Эмили была приглашена на ужин к Ласелям, куда ее сопровождали Чарльз с Арабеллой. Ласели хотели сосватать ее своему кузену из Франции Анри. Пока сам Анри и его родственники перечисляли все его достоинства и положительные качества, Эмили сидела и откровенно скучала.
– Мой отец – граф де Шаван. Наш род один из самых старинных и уважаемых во Франции, – сказал Анри.
– И как же вашей семье тогда удалось избежать гильотины? – неожиданно спросила Эмили, вызвав за столом удивленный ропот.
Это не остановило Анри, и он смело продолжал:
– Мой отец очень богатый человек. Ему принадлежат виноградники де Шаван в долине Луары. Наше вино лучшее во всей Франции.
– На самом деле, – вмешалась миссис Ласель, – вино, которое мы пьем, как раз из того винограда.
– Правда? Мне показалось, что оно немного горчит, – заявила Эмили.
За столом на некоторое время повисло неловкое молчание, прерванное Арабеллой.
– Анри, Эмили бегло говорит по-французски. Возможно, вы могли бы немного поговорить с ней на вашем родном языке?
– О нет, ты ошибаешься, Арабелла. Мой учитель французского сказал, что такого ужасного произношения он еще никогда не слышал… Зато немецкий у меня неплох. Вы говорите по-немецки, Анри?
– Нет!
– Неудивительно… Ведь французы проиграли франко-германскую войну, не так ли?
Анри выглядел задетым, но все равно не унимался.
