Арнайр полностью

Дитаир оставался немногословен:
«Слишком рано для выводов, Господин. Прошел лишь первичный отбор. Их истинный потенциал раскроет обучение и время.»

Патриарх кивнул, его взгляд скользнул к удаляющемуся Маркусу:
«Наблюдай. Особенно за сыном Иделлы. Его пробуждение... было ярким.»

Дитаир склонил голову:
«Безусловно, Господин.»

Патриарх замолчал на мгновение:
«Ресурсы клана не безграничны. Мы не можем тратить их на тех, кто не оправдает вложений. Сила клана – превыше всего.»

Дитаир подтвердил:
«Ваша воля – закон, Господин. По рудникам... Поступают донесения о брожении среди рабов.»

Сигурд нахмурился глубже:
«Разберись. Немедленно. Эфирный камень – основа нашей мощи. Бунт в рудниках недопустим. Виновных – кнутом и темнице.»

С этими словами Сигурд поднялся и вышел. Дитаир остался один в зале, залитом кровью. Его лицо не выражало ничего.

Боль была иной. Не разрывающая мышцы, не жгущая кожу. Глубже. Точечная. Как будто тысячи игл вонзались в нервы. Маркус проснулся не от крика, а от сдавленного стона. Эфир. Слово эхом отозвалось под кожей, вибрацией, гулом в костях. Он лежал на жесткой койке в новой, чуть большей, но все такой же аскетичной комнате для «Достойных». Серый свет утра пробивался сквозь решетку окна, не суля тепла. Завтрак – холодная каша – стоял нетронутый. Тошнило.

Выжил. Я Достоин. Мысль, еще вчера ликующая, теперь обернулась свинцовой гирей. За ней вставали тени: искаженное лицо Никандра, испепеленная Аэлита, пустые глаза Лирана. Зал, утопавший в крови и пепле. Равнодушный хор: «Недостоин!». И бесстрастный взгляд Джармода. Гордость растворилась в горечи осознания цены. Он был лишь выжившим инструментом в руках клана. Взгляд, мелькнувший вчера с возвышения – холодный, оценивающий взгляд Вальтура – жгёл сильнее усталости. Он наблюдал. Как я корчился в агонии. И теперь он – там, а я – здесь.

Дверь открылась без стука. На пороге – суровый инструктор, не Громовержец, но не менее грозный.
«Арнайр! На обучение! Опоздание – слабость. Слабость – смерть.»

Маркус с трудом поднялся. Голова кружилась. «Смерть...» – пробормотал он, пытаясь встать ровно. «Я... готов.»

Инструктор хмыкнул, его взгляд скользнул по нетронутой еде. «Эфир – не игрушка. Он требует платы. Адаптации. Или сломает тебя изнутри. Иди. Джармод не ждет.»

Зал Первого Плетения был вырублен в скале. Холодный, сырой воздух пах озоном и камнем. Тусклый свет голубоватых кристаллов в стенах отбрасывал зыбкие тени. В центре – сложный узор из серебристого металла, похожий на застывшую молнию. Вокруг него – выжившие. Триста семьдесят юных носителей эфира, чьи лица хранили следы шока и усталости, а глаза горели страхом и жадным любопытством к силе.

Джармод стоял на каменном подиуме. Его черная фигура сливалась с полумраком. Рядом – Хангр. Лицо старого воина было суровым, но его острый взгляд выхватил Маркуса в толпе. Промелькнуло что-то – предупреждение? – и скользнуло дальше.

«Молчание!» – голос Джармода, лишенный чувств, разрезал гул. «Вы выжили. Вы – сосуды для силы Клана. Но сосуд может быть крепким или разбиться. Эфир – первозданная энергия. Хаос. Ваша задача – обуздать его. Сделать орудием. Кто не овладеет основами Плетения – станет обузой. Обузу Клан сметает.» Угроза висела в воздухе. Маркус почувствовал, как сжались мышцы спины. Смерть не ушла. Она сменила форму.

Джармод кивнул Хангру. Тот шагнул вперед, его голос, низкий и резонирующий, заполнил зал:
«Эфир вездесущ. Но в чистом виде – разрушителен. Вы чувствуете его внутри?» Его взгляд скользнул по Маркусу. «Эта вибрация, жар, покалывание – эфир в ваших венах. Дикий конь. Ваша воля – узда. Ваш разум – путь. Ваша концентрация – рука на поводьях.»

Он поднял ладонь. Над ней замерцал воздух. Появилась искра. Она росла, пульсировала, превращаясь в маленький, ярко-голубой шар размером с ягоду.
«Это – Искра. Первая форма Плетения. Не для боя. Для познания. Для ощущения контроля над даром Клана.» Шар парил, излучая слабый свет и едва слышное жужжание. «Эфир откликается на намерение. На четкий образ. Увидьте Искру внутри. Почувствуйте ее структуру. Удержите. Хаос стремится рассеяться. Ваша воля должна быть крепостью.» Он сжал ладонь. Шар погас.
«Сегодня – почувствуйте эфир внутри. Найдите его поток. Попытайтесь сконцентрировать малую часть в точке перед собой. Не спешите создавать Искру. Сначала – контроль. Точность важнее силы. Неуправляемый выброс сожжет ваши каналы. Растрата дара Клана – предательство.»

Зал погрузился в напряженную тишину. Маркус закрыл глаза. Под слоем усталости бушевало оно – энергетический шум, вибрация, заполнявшая каждую клетку. Он попытался представить реку. Бурную, с порогами. Попробовал направить поток, сжать его в центре груди. Сразу – сопротивление, как будто он сжимал упругую пружину. Головная боль сдавила виски. На лбу выступил пот.