Непроста жизнь путешественника во времени: кто знает, что ждёт его в следующий момент ― опасный поворот судьбы или весьма пикантная ситуация…
Любопытный солнечный луч заглянул в окно роскошной спальни, шаловливо пощекотав щёку спящего монарха. Пухлые губы короля недовольно скривились, и лежавшая рядом юная девушка нежно провела маленьким пальчиком по бледной, «сиятельной» коже, всё ещё не веря собственной удаче ― место при дворе, о котором провинциалка совсем недавно могла только мечтать, было ей обеспечено…
Король открыл заспанные карие глаза и, задержав взгляд на роскошных распущенных волосах любовницы, перевёл его на слишком откровенный кружевной вырез сорочки из белого испанского шёлка. Он одобрительно улыбнулся, взял изящную ручку в свою ладонь, коснувшись губами белоснежной кожи. Вдохновлённая этим знаком внимания, девица прижалась кудрявой головкой к его груди и промурлыкала, бросая горячие взгляды на молодого короля:
— Надеюсь, Вы хорошо отдохнули, Сир, может, продолжим
Спустя время, проводив задумчивым взглядом стройную обнажённую фигуру, быстро скрывающуюся в складках шёлкового халата, и откинувшись на подушки, он слегка натянул одеяло, скрывая едва намечавшийся жирок на талии. Это неприятное открытие расстроило королевскую особу, заметно испортив настроение. Теперь восхитительное тело молодой девушки вызывало в нём зависть, и в голосе монарха появились колючие нотки:
— Позволю Вам напомнить, мадемуазель ― близится время Первого Приёма, скоро здесь будет Главный камердинер. Вам стоит поторопиться…
Та испуганно взмахнула ресницами, не понимая, в чём ошиблась. Торопливо поклонившись, осторожно закрыла за собой украшенные позолоченной резьбой двери, растворившись в полутьме.
Король встал и, приблизившись к большому зеркалу, начал внимательно рассматривать себя, хмуря тёмные брови, с отвращением прикасаясь к намечающимся складкам на боках:
— Никуда не годится, надо больше упражняться в фехтовании и меньше есть сладкого, как и говорил новый доктор. Впрочем, я совсем неплох, думаю, девочка осталась сегодня довольна. Надо будет послать ей подарок, что-нибудь из последних поступлений в казну, возможно, диадему из белого золота или что-то попроще. Не так уж она и хороша, разве что необычно свежий, потрясающий аромат её тела, так непохожий на душную смесь пудры и румян придворных дам. Вот что значит простая сельская жизнь, кровь с молоком… Ах и увы, ничто не может вернуть аромат утраченной юности…
Он вернулся в кровать, терпеливо ожидая прихода Первого медика и Первого хирурга, чтобы начать утренний туалет, согласно дворцовому этикету…
Лёгкие щелчки и покалывание во всём теле говорили о приближающемся пробуждении, откуда-то сверху доносился весёлый голос Марка:
— Просыпайся, король, хватит баиньки! Эй, Тони, продирай глаза, а то вколю вторую порцию энергетика, будешь по лаборатории голым бегать, словно стриженая горилла…
Тони недовольно сощурился, разлепив веки, и, нащупав губами тонкую трубочку, жадно втянул в себя воду. Каждый раз после погружения в чужое сознание испытателя охватывала не только слабость, но и страшная жажда. Каких-то несколько часов, проведённых в постороннем теле, а ощущение, словно его целый день гоняли палками по плацу где-нибудь в феодальной Пруссии.
Он схватился за протянутую Марком руку и сел, пережидая, пока зрение стабилизировалось, и размытые очертания комнаты снова приобрели прежнюю чёткость, а его друг и помощник профессора Мейера, посмеиваясь, снял с тела контрольные датчики:
— Тони, я весь в нетерпении, это вам не какие-то доисторические тропики или египетские каменоломни, в которые тебя перенесли в прошлый раз, а настоящий королевский дворец. Рассказывай скорее, что это было ― охота с борзыми или переговоры с кардиналом? Показатели приборов ещё никогда не фиксировали такого эмоционального отклика, что же ты там творил, шалунишка?
Испытатель, стройный тридцатилетний мужчина с усталыми, но счастливыми глазами, довольно усмехнулся:
— Да уж, на этот раз мне повезло очутиться в королевской постели, к тому же, не одному, а с хорошенькой девчонкой. Кажется, король получил в подарок очередную провинциальную простушку, приехавшую искать удачи при дворе…
Марк крякнул и обиженно плюхнулся на небольшой диван, теснившийся в углу лаборатории:
— Ну, конечно, тебе всегда достаётся самое интересное, а меня в прошлый раз заставили чистить конюшни какого — то римского патриция. Поверишь, я месяц чувствовал на себе непередаваемую вонь навоза и прелой соломы. Хоть и понимал, что телом оставался здесь, но мерзкий запах преследовал меня повсюду. Ох уж эти чёртовы игры разума… Так что там с простушкой? ― уже более жизнерадостным голосом спросил он друга, бросая ему одежду. Тони мечтательно улыбнулся, натягивая рубашку: