– Нет, – невозмутимо ответила Северцева, – но действовать надо превентивно!
После этого разговора Лучиков вдруг впал в задумчивость. Даже сиделка заволновалась: она еще не привыкла к тому, что Петр Петрович – это большой ребенок. Что он может потерять аппетит только при одном упоминании о проблеме.
На следующий день после этого разговора Лучиков, глядя на то, как Северцева наливает ему какой-то «очень полезный чай», произнес:
– Я бы подумал о том, чтобы сменить работу. Но вы меня к себе не возьмете. Что бы ни говорили, как бы ни хвалили.
– Это почему же? – Северцева замерла с чашкой в руке.
– Потому что я не просто так выпал из окна. И не чемодан я старался разглядеть. Я хотел покончить с собой. Понимаете, выпрыгнуть из окна. Но потом вдруг… Короче, не получилось, чемодан помешал.
– Чемодан? – переспросила Северцева, не зная, плакать ей или смеяться.
– Ну да, королевский, – вздохнул Петр Петрович.
– Но почему? Зачем вы это решили сделать?
Лучиков растерянно посмотрел на Северцеву.
– Несчастлив. Очень несчастлив, – просто ответил он.
– Господи, да с чего вы это взяли?! С чего вы взяли, что несчастливы?! Сколько людей по-настоящему несчастливы! Вот, например, я! От меня муж ушел. Мы столько лет прожили вместе. А он ушел. Вот сейчас и ушел.
– Да? Это к Александре? Почему-то мне так и казалось, – грустно сказал Лучиков.
– Вы заметили? – ошарашенно спросила Северцева.
– Ой, да я же на работе, кроме как о работе, ни о чем не думаю. А в свободное время наблюдаю. Но тут не был уверен.
– Да, к ней. Она отличный сотрудник. И на своем месте, – постаралась быть справедливой Северцева.
– Она очень симпатичная, – произнес Петр Петрович неосторожно.
Северцева вздохнула, а Лучиков спохватился:
– Но вы лучше. Понимаете, вы сильная такая, волевая… Я всегда завидовал таким людям.
– Бросьте. Тут нечему завидовать. Особенно если просчитаешь прибыль, – усмехнулась Наталья Владимировна.
– Да, прибыль. Я вас понял. Аллегория. У меня ведь тоже такая история… – Лучиков постарался лечь на бок и, предварительно вздохнув, рассказал про свою жизнь, женитьбу, про то, как его выставили из дома. Он рассказывал про одиночество и собственную растерянность. И рассказывал это без намека на жалобу и сопливое умиление собственными бедами. Его голос звучал ровно, словно он отчитывался на собрании акционеров.
– Так вот, я уже собрался шагнуть вниз, но вы так неудачно эти самые герани посадили и такие у них ящики неудобные, – вдруг скатываясь на свой ворчливый тон, заключил Лучиков, – что ничего у меня не получилось!
– И слава богу! – воскликнула Северцева. – Как вы могли так поступить! И, потом, у нас в отеле столько мест, чтобы и отдохнуть, и отвлечься, и просто побыть рядом с людьми! Как вы могли сидеть в своем номере словно сыч! Такой умный, такой интересный мужчина!
Северцева говорила искренне. Она после всех этих визитов к пострадавшему видела в нем действительно умного, доброго и очень мягкого человека. Человека, который оказался один-одинешенек в этом мире и понятия не имел, что с этим одиночеством делать. Он зарабатывал большие деньги, но избежал больших соблазнов и порочных трат. Его ценили на службе, но сам себе он не нравился. Он встречался с женщинами, в которых иногда даже слегка влюблялся, но страх быть выгнанным удерживал его от сильного чувства. Северцева же видела несчастливого – вопреки очевидным достоинствам – человека, и ей захотелось пожалеть его. Обычной жалостью, без примеси оценки, без определения рейтинга, без всех этих штучек, которые современные люди держат у себя в голове.
– Вы прекрасный человек. И вы должны очень беречь себя, – сказала она.
– Зачем? – посмотрел на нее Лучиков.
– Затем, чтобы сделать счастливым кого-нибудь. Понимаете?
– Понимаю, но думаю, что вы просто успокаиваете меня.
– Вы не маленький мальчик, чтобы вас успокаивать. Вы взрослый человек. И просто не видите себя со стороны.
Северцева встала.
– Вам уже надо идти? – грустно спросил Лучиков.
– Да, отель не ждет.
– Спасибо, что заходите проведать меня.
– Я делаю это с удовольствием, – ответила Наталья Владимировна.
Выходя из номера Лучикова, она совершенно не думала о делах, которые ждали ее. Она думала, что же сделать такого, чтобы Петр Петрович повеселел…
– Наталья Владимировна, простите, вы будете у себя через полчаса? Я бы хотела обсудить предстоящую конференцию. – Саша Соколова окликнула Северцеву, когда та уже входила в лифт.
– Нет, боюсь, еще не буду. Хочу наведаться в ресторан. А что, вопросы какие-то? Давайте попробуем обсудить по дороге.
Она вошла в лифт. За ней последовала Саша. Двери захлопнулись, и обе женщины оказались наедине. Они так старательно избегали этого в последнее время и вот…
– Наталья Владимировна, – Саша запнулась, потом посмотрела прямо в глаза Северцевой, – надо выделить сотрудников для работы на конференции. Я знаю, что сейчас людей мало – многие ушли в отпуск. Но мероприятие сложное, требуется и охрана, и сервис.
