Пока Зак потягивал пиво, Мариано пустился в разговоры о семье своего старого друга и ответил на все вопросы Зака. Говоря частично по-испански, частично по-английски, он поведал Заку, что жена Хуана родила шестерых ребятишек. То, что их было шестеро, он помнил точно, потому что после того, как семья переехала в серый дом, детей у них больше не было.
– Мой отец упомянул, что сеньора Эспиноза вроде бы потеряла ребенка, – произнес Зак. Собственно, он для того сюда и приехал, чтобы это выяснить. – Ты помнишь что-нибудь в этом роде?
Мариано нахмурился, и морщины на его смуглом лице собрались в глубокие складки.
– Как же, помню. Она ждала своего седьмого ребенка, когда Хуан получил работу бригадира и они переехали в серый дом.
– И что случилось?
Мариано покачал головой и убрал длинные седые пряди за уши.
– Она захворала или что-то в этом роде. И потеряла ребенка. А через несколько месяцев они уехали отсюда. Мне было жаль, что они уехали.
– А ты не помнишь, в каком году это произошло?
– Уехали они отсюда осенью семьдесят второго. Я это потому хорошо запомнил, что был вынужден искать Хуану замену. А это, скажу я вам, дело не из легких.
Зак сделал глоток пива и поставил запотевший стакан на стол. Ему не давал покоя вопрос, видела ли сеньора Эспиноза привидение, которое якобы видела Мария, и если да, то получила ли от призрака то же самое предостережение? Впрочем, даже если и получила, похоже, не придала ему особого значения.
Зак отодвинул стул и встал из-за стола.
– Спасибо тебе, Мариано. Ты мне очень помог.
Старый мексиканец расплылся в улыбке:
– Люблю поболтать про старые добрые времена.
Зак кивнул. Может, для Мариано они действительно были добрые, однако то, что он сумел у него выведать, оставило в душе неприятный осадок.
До переезда в серый дом сеньора Эспиноза родила шестерых здоровых детей. В этом доме она потеряла своего седьмого ребенка, и после этого семья снялась с места и уехала из Сан-Пико.
Возможно, это всего лишь совпадение.
И все же тяжелый осадок в душе свидетельствовал о том, что это не так.
Дорога через долину Сан-Хоакин заняла чуть больше трех часов. Фресно был типичным городом этой ровной местности, как и десятки городков вокруг него, однообразный и пыльный, хаотично разросшийся во все стороны. Единственное, что отличало его от других населенных пунктов, – это размеры. В центре высились многоэтажные дома, из одного конца города на другой машины неслись по фривеям, а вокруг самого города раскинулись виноградники и фруктовые сады, а не хлопковые поля.
Откинувшись на пассажирское сиденье, Элизабет, погруженная в раздумья, рассеянно смотрела на пролетавший за окном пейзаж. Ее мысли были сосредоточены на Заке, ей по-прежнему не давал покоя вчерашний разговор с Гвен.
Хотя она попыталась проигнорировать предостережение подруги и, когда Зак приехал к ней накануне вечером, почти в этом преуспела, в ярком утреннем свете слова Гвен приобрели зловещую окраску и разъедали мозг подобно сгустку яда. Элизабет посмотрела на красивый мужской профиль и поймала себя на грустной мысли, что волк-одиночка, каким Зак был всегда, никогда не изменит своих привычек.
Да, зря она позволила себе увлечься, и, главное, она ведь прекрасно это знала. Неудивительно, что желание броситься в бегство возрастало в ней с каждой минутой. Или, по крайней мере, желание заново возвести стену, которая когда-то существовала между ним и ею.
Да-да, она непременно это сделает, пообещала она себе, но только не сегодня. Сегодня Зак ей нужен, хотя бы как помощник. Ведь под ее опекой напуганная молодая женщина, которую нужно защитить, а заодно распутать загадку убийства. Возможно, сегодня им, наконец, удастся разгадать тайну зловещего дома.
Вдали сквозь дымку повисшего над долиной смога замаячили дома Фресно, и Элизабет поерзала на сиденье. Зак свернул с девяносто девятого фривея и покатил через город в направлении Е-стрит и редакции местной газеты.
Как всегда, было жарко. Стоило им на стоянке распахнуть дверцы джипа, как в салон обжигающей волной ворвался августовский зной. Никто из них обоих не проронил ни слова, пока они шагали к зданию редакции и даже потом, когда они вошли внутрь и направились к стойке приемной.
– Чем могу вам помочь? – обратилась к ним немолодая полная женщина с как минимум двумя подбородками и усталым выражением лица, как будто за долгие годы работа ей надоела настолько, что была уже невмоготу.
– Мы бы хотели ознакомиться с вашим архивом, – сказала Элизабет, следуя той же стратегии, что и в Сан-Пико.
Женщина кивнула, и подбородки колыхнулись в такт ее кивку.
– Сейчас выйдет служащий и проводит вас в помещение архива.
