— Да, я знаю, что идет дождь. Нет, ты не сможешь подождать, пока буря не кончится. Можешь забрать свои вещи, но ты должен сразу уйти. Бай. — Оливия бросила телефон через комнату, и он приземлился на шерстяной шарф и груду подушек. Потом подошла к шкафу и достала оттуда наручники. И хлыст.
Я смотрела с раскрытым ртом.
— Не спрашивай, — попросила она, добавляя искусственный пенис с бугорками. — Мне казалось, это будет забавно. Это было до того, как порвался презерватив. Я пришла в ужас от мысли о генах Батча и выставила его, не вернув игрушки. Он сейчас их заберет.
— Наверно, нашел новую партнершу для игр. — Оливия пристально взглянула на меня, я улыбнулась. — Без обид.
— Отлично. И вообще он на мой вкус был слишком одержим. Хотел лизать меня в самых странных местах. И мог провести часы, просто нюхая меня. Не говоря уже о том, что у него волос больше, чем у шерстистого мамонта.
— Разве это не возбуждает?
— Мне так казалось. — Она швырнула что-то вроде пояса — не хотелось думать, что им опоясывают, — на груду, которая угрожающе росла.
— Не волнуйся, — сказала я, беря в руки тюбик помады с ручкой в виде пениса. — Если он начнет к тебе приставать, я помогу.
— Не нужно. — Она отняла у меня тюбик. Я вместо него взяла в руки Луну. — Выглядит он как падший ангел, но на самом деле совершенно безвреден.
Я поняла, что она имела в виду, когда минуту спустя Оливия открыла дверь и впустила человекообразную обезьяну шести с половиной футов ростом, одетую в кожу. Мне показалось, что он скорее похож на большого бульдога, включая глаза на выкате и обвислые щеки, и, конечно, она была права: он весь зарос волосами. Я осознала, почему Оливия пришла в ужас при мысли о смешении хромосом с этим физиологическим мутантом.
— Джо, это Батч.
— Да, я, — произнесла я, неуверенно кивнув гиганту. Луна, очевидно, испытывала то же самое. Она бросила взгляд на Батча и спрыгнула с моих рук, как прыгун в воду с олимпийской вышки.
— Черт!
Комок шерсти, стуча когтями по мраморному полу, пронесся по комнате и исчез в ванной. Моментально следы когтей у меня на руках покраснели и заполнились кровью. Обязательно останутся шрамы.
— Черт, — повторила я.
— Что с тобой? — Оливия поспешила ко мне, оставив Батча в фойе.
— Он меня никогда не любил, — заявил Батч, закрывая за собой дверь.
— Она, — поправила Оливия, когда Батч присоединился к нам в гостиной. — Она тебя никогда не любила. Может, и любила бы, если бы ты не наступил ей на хвост. Дважды.
Батч только пожал плечами. Большой злой бульдог.
— Вы вдвоем оставайтесь здесь, — велела она, поймав мой взгляд. Это значит, что она не хочет, чтобы он пошел за ней в спальню. — Я соберу твои вещи и найду что-нибудь, чтобы промыть царапины Джо.
Она исчезла, оставив меня с человеком в кожаном. Он практически носил на себе целую корову — и когда направился ко мне, я почти ожидала услышать мычание.
— Хочешь, я посмотрю? — Он протянул руку.
Я колебалась без причины, хотя причина мне и не нужна. Я не знаю Батча, но есть в нем какая-то скрытая энергия, что-то такое, что мне не нравится. Нож все еще лежит на кофейном подносе, достаточно близко, чтобы его видеть, но на таком расстоянии он полезен, как нож для масла. Но у меня есть нож в сапоге, и я достаточно уверенно предоставила руку для осмотра. Если в Батче есть что-то опасное, не хочу, чтобы он находился рядом с Оливией, и лучше мне об этом узнать поскорей.
Он осторожно взял мое запястье, глядя на царапины почти с клиническим интересом, мясистое лицо было озабочено. Я слегка расслабилась. Но он поднял мою руку и вдохнул запах раны расширенными ноздрями. Тогда-то я и увидела.
Подушечки его пальцев были странно гладкими, почти сверкающими, и без всяких линий. Без отпечатков. Я заставила свою руку не напрягаться и снова взглянула ему в лицо.
Снаружи сверкнула молния, осветила комнату и его костлявое лицо и пустые глаза: мне улыбался скелет с зубами в форме кинжалов. Он сжал мою руку чуть сильней этими своими лишенными отпечатков пальцами, и этого было достаточно, чтобы я захотела побыстрей убрать ее.
В небе загремел гром, Батч криво улыбнулся.
— Знаешь, который час? Я не посмотрела на часы.
— Да. Время тебе отпустить мою руку.
Пальцы его сжались сильней; еще мгновение, и я бы их сломала, но он неожиданно выпустил мою руку и отступил. Я была напряжена, готова к схватке, и это вывело меня из равновесия. Он просто отошел, как будто никогда не принюхивался к моей коже и не было в его пустых глазах этого выражения откровенного голода. Взяв нож с кофейного столика, я сунула его за пояс брюк, потом достала из сумки куботан. И пошла за ним в спальню Оливии.
— Оливия, — произнесла я своим самым спокойным, самым смертоносным тоном, — встань за мной.
Две пары глаз смотрели на меня, но только в одной было удивление. Батч выглядел забавляющимся. Я подошла к сестре.
— Интересно. Аякс оказался прав. — Батч удивленно покачал головой. — Это с самого начала была ты. Спрятанная на самом виду. Дочь Ксавье, не меньше.
Что бы это значило?
— Я не дочь Ксавье. Он рассмеялся.
— Те, кто тебя прятал, знали, что делают.
