То есть помещает Ксавье под защиту врага. Можно ли испытывать большую враждебность к человеку?
— Каков твой второй вопрос?
Прежде чем посмотреть в глаза Уоррену, я взглянула на снимок, лежащий на столе.
— Где она?
— Твоя мать? — Он пожал плечами, хотя заметно напрягся. — В укрытии.
— но она жива? Ты уверен? — воскликнула она и, когда он кивнул, спросила: — Но ты не можешь сказать мне, где она?
— Я этого не знаю. Никто не знает. — Он помолчал, словно охваченный противоречивыми мыслями, затем выражение его лица изменилось, и он продолжил: — Если бы Стрелец Теневого Зодиака знал, где Зоя, он сразу напал бы на нее.
— Он так ее ненавидит?
— Он ненавидит нас всех, но да, — негромко подтвердил Уоррен, полный каких-то воспоминаний. — Зою он ненавидит больше всех.
Я хотела знать почему. Что такого она сделала, чтобы вызвать эту смертельную вражду? Если Зоя вышла замуж за Ксавье, чтобы занять важное положение в организации врага, то что заставило ее уйти? Но сейчас для меня был важнее третий вопрос. Я глубоко вдохнула и посмотрела на человека перед собой, одновременно безумного и нормального, открытого и настороженного, мягкого и жесткого — единственного, кто может ответить. И задала ему самый трудный вопрос:
— Виноват ли этот человек, мой истинный отец, в нападении на меня, когда мне было шестнадцать?
Уоррен открыл рот, закрыл его, с трудом глотнул.
— Да.
Я ожидала этого, но правда все равно ударила меня, как свинцом. Закрыв глаза, я зажала переносицу указательным и большим пальцами и покачала головой. Мой кровный отец приказал напасть на меня. Изнасиловать. Оставить умирать в пустыне.
— Моя мать спала с ним? — хрипло спросила я.
— Он не знал, что ты его дочь. И все еще не знает. Это… это очень сложно. И не мне об этом рассказывать.
Я долго смотрела на него, потом кивнула и снова обратила внимание на стол.
— Хорошо, тогда еще один вопрос. Что самое худшее может произойти? С тобой, я имею в виду. Что будет, если эти… Тени победят? Если им удастся уничтожить твое войско?
Кадык Уоррена дрогнул, второй человек неловко зашевелился на кровати. Они переглянулись, целый разговор уместился в один короткий взгляд, прежде чем Уоррен повернулся ко мне.
— Хаос, Джоанна. Содом и Гоморра и все такое. А что, по-твоему, здесь произойдет? Что произойдет, если похоть и низменные инстинкты перестанут сдерживаться? Каждый человек будет предоставлен сам себе? Общество распадется, мораль сведется к самым низменным чувствам. А что с Тенями? Они сожрут и победителей.
Я с добрую минуту стояла молча и неподвижно, прежде чем произнести хоть что-нибудь. Наконец снова взяла снимок и показала на Зою — женщину, которую считала навсегда для себя потерянной.
— Этот человек, Стрелец, стоил мне моей матери. Моей сестры. — Я передвинула палец к Оливии, которая действительно была моей сестрой. — И моей невинности. — Я показала на себя, потом передала фото Уоррену. — Город — это все, что у меня осталось.
Уоррен посмотрел на снимок, потом на меня.
— Ты ведь понимаешь, что вступаешь в совершенно новый мир? Иную реальность. И даже не одну.
— Моя реальность и так другая,
— Мы убиваем этих людей, этих агентов Тени, Джоанна. Вот на что ты соглашаешься.
Таких, как Батч и Аякс. Людей, насылающих безумцев на одиноких девушек в пустыне.
— Я поняла это, Уоррен.
— И ты считаешь, что сможешь убить своего отца, если представится возможность? — Я кивнула. — Убить хладнокровно?
— Я всю жизнь готовилась к этому, — ответила я: хотя всю жизнь я думала, что тренируюсь для самозащиты, правда в этом.
Наконец — после, казалось, бесконечного молчания — Уоррен изрек:
— Я могу дать тебе такую возможность.
— И охотник станет жертвой. — Я сухо улыбнулась, говоря это, и протянула руку для рукопожатия. — Ты нашел героиню.
Уоррен проигнорировал мой жест. На глазах его появились слезы, он вскочил со стула и обнял меня. Я пошатнулась, и второй человек, поймав мой взгляд, пожал плечами.
— Хорошо, хорошо, — сказала я, высвобождаясь. — Довольно.
— Ты слышал? Пришел первый знак. — Уоррен обратился к другому человеку. — Она это сделает. Она присоединяется к нам.
Тот кивнул. Этот человек рослый, мощный, но не такой жесткий, каким был Батч. «Больше похож на Санта Клауса, — подумала я, — если бы Санта жил в Вегасе».
— Это наш свидетель из Совета армии. Он здесь, чтобы удостоверить, что ты присоединяешься к нам по доброй воле и тебя ничем не соблазняли, — объяснил мне Уоррен.
Я тупо посмотрела на него.
— Ты ведь шутишь?
— Ну, я имею в виду, что я не оказывал на тебя давления. — Он смущенно улыбнулся. — Я не выкручивал тебе руки, не бил тебя, ничего не вколол, верно?
— Конечно, нет. — Я повернулась ко второму. — Он этого не делал.
— Достаточно для тебя? — нетерпеливо спросил Уоррен. Тот кивнул и встал. Ага, вот и разница между ним и Сантой. Этот почти семи футов ростом.
— Да, я совершенно забыл о приличиях. Майках, это Джоанна. Джоанна, Майках, — продолжал суетиться Уоррен.
Конечно, у него не могло быть нормального имени, такого как Боб или Джо.
— Приятно познакомиться, — сказала я, протягивая руку. Гигант Майках наконец заговорил:
