Забытая сумка лежала в углу. Я подумала, не разрешить ли Уоррену порыться в ней, но остановила его, когда он собирался раскрыть замок.
— На твоем месте я бы этого не делала. Внутри комиксы Тени вперемешку с комиксами Света.
Уоррен передал сумку мне.
— Открой.
Я потянула за ручку и раскрыла замок. Все уставились на мои руки, когда я доставала и откладывала комиксы Темп. В глазах присутствующих появилось любопытство, они пытались прочесть заголовки; Я достала и комиксы Света, положив сверху книгу о Страйкере.
— Вот эту я читала у входа в магазин, когда впервые почуяла Аякса.
— Можно? — спросил Уоррен. Я протянула ему комикс, и он принялся листать его.
— Он о парне по имени Страйкер, который попал в засаду во время своей трансформа…
— Мы знаем о Страйкере! — гневно выпалила Чандра. — Не говори о нем так, будто знала его.
— Боже, оставь ее в покое, Чандра.
— Иди ты, Феликс! — крикнула она и обвела всех вызывающим взглядом: кто еще что-нибудь скажет. Когда дошла до меня, скривила губы и недоверчиво покачала головой: — И она первый знак? Что за вздор!
Она развернулась и вышла, захлопнув за собой дверь. Попугайчики в клетке раскричались.
— Иди за ней, Феликс, — негромко попросил Уоррен.
— Да пошла она!
— Феликс.
Феликс вздохнул и покинул комнату, не проронив больше ни слова. Майках неловко поерзал.
— Я тоже пойду. Им может понадобиться рефери. Майках ретировался, а Грета прикоснулась к моей руке.
— Прошло всего шесть месяцев, — объяснила она спокойным добрым голосом. — Раны еще свежи.
Я кивнула, понимая. В конце концов я тоже видела смерть Страйкера. Видела, как рвутся жилы на его шее, как кровь заливает платье его матери, слышала ее душераздирающие крики. Чандра все равно сука, но нельзя винить ее в постигшем горе.
— Мне жаль, — искренне сказала я.
Грета потрепала меня по руке, затем налила в чашку чая из керамического чайника, гревшегося на плите.
— Все в порядке, дорогая. Выпей. Я сама собирала и сушила травы.
— Что это? — Уоррен держал в руках снимок Бена. Должно быть, я сунула его между страницами комикса, когда Аякс нашел меня.
— О боже. — Грета сочувственно глядела на меня. — Ничего удивительного.
— Что? — Я переводила взгляд с нее на Уоррена и назад, забыв о дымящейся чашке с чаем.
— Всякий может это почувствовать. — Она покачала головой.
Я открыла рот, чтобы спросить, что она имеет в виду, и неожиданно поняла. Это так легко, когда тебе покажут. Грета, прочитав мои мысли, тем не менее ответила: — Твою печаль, дорогая. Такая глубокая печаль. Так Аякс понял, где ты. Сильные эмоции: любовь, ненависть, горе, радость, надежда — выдают тебя, если ты не умеешь их контролировать.
— Поэтому мы просили тебя оставаться спокойной, — Уоррен по-прежнему казался раздраженным, но по крайней мере грязное подозрение с меня снято.
Грета наклонилась ко мне.
— А кто это?
Уоррен захлопнул комикс, оставив снимок внутри. Скатал его в трубку и показал на меня.
— Поговорим об этом позже.
И он тоже вышел из комнаты, оставляя за собой волны ярости.
— Ну как, — пошутила я, — умею я всех разогнать?
— Да, отлично сработано, — подыграла Грета, и я, сама того не желая, рассмеялась.
Она маленькая женщина, эта Грета, с тонкими пальцами и запястьями и такими же хрупкими ногами, что видны из-под узкой юбки и лабораторного халата. Разумного размера каблуки, скромные украшения, а волосы, убранные в шиньон, поседели на висках. Я бы дала ей сорок с небольшим, если бы ее глаза не были такими мудрыми. «Грета старше, — решила я, — и, вероятно, гораздо жестче, чем можно подумать, глядя на ее лицо в форме сердца».
— Ты как будто хорошо поправляешься, — объявила Грета, возвращаясь ко мне. — Кроме рапы на бедре, серьезных повреждений нет.
Я коснулась внутренней стороны бедра, где меня задел кондуит Аякса, когда я убегала; рана была зашита и причиняла лишь легкое неудобство.
— Останется шрам — они всегда остаются от сверхъестественного оружия, — но порез был неглубокий. — Грета поправила мои простыни. — Твои глаза были в более тяжелом состоянии.
— Такое с кем-нибудь случалось раньше?
— Что именно? Повреждения, полученные по пути в убежище? — Я кивнула. — Не с агентами Света. Однажды Овен со стороны Тени пытался силой прорваться в убежище. Я слышала, что к тому времени, как он достиг конца спуска, от него осталось достаточно, чтобы покрутить на рашпере. Но это было три года назад, еще до меня.
До нее? Я наклонилась вперед, чтобы ей удобней было разглядывать мои глаза. Вероятно, ей понравилось то, что она увидела, потому что она перестала щуриться и улыбнулась.
— Я считала, что нужно вырасти в Зодиаке, чтобы стать членом отряда…
