<p>Элтэнно. Хранимая Звездой</p><p>Аромат волшебства. Книга вторая</p><p>Пролог</p>«Мне не остаётся ничего другого, кроме как проклинать судьбу. И да, если бы у меня имелся шанс, всего один единственный шанс изменить прошлое, я бы непременно повернул время вспять. Любой ценой! Но, увы, прошлое не изменишь и поэтому я должен смириться со своим настоящим. Я должен смириться с тем, что больше никто…
Боги, за что мир нисколько не стесняется напоминать, какое я нынче ничтожество!
Взять вот, к примеру, вчерашний день. Ближе к закату меня тайком навестила девчушка из близлежащей деревни. Ей требовалась помощь и я – архимаг, признанный магистр стихий, крался тайком в грязный хлев, чтобы исцелить полудохлую козу. Ещё и рад был, что по итогу получил едва вытащенный из печи хлеб. Я, Джонатан Грейфф, счастлив от такой малости, как корка чёрного хлеба! Не знаю даже плакать мне или смеяться. Наверное, стоит плакать, так как даже никаких имён не оставить на бумаге. Я просто не смею, ведь когда за мной придут и эти записи будут найдены, то всем людям, о которых я написал намеренно или случайно, придётся страдать. Хотя в чём их вина? В том, что они сочувствуют мне? Видят во мне обычного человека?
Так это так и есть, Тринадцатый побери! Я никакое не чудовище, сколько бы ни голосили повсюду об этом. Нет, нет и нет! Нельзя было силой отнимать у меня мою жизнь, так как именно это и являлось настоящим злом. Именно это…
*жирная клякса на бумаге*
О нет, стоило только подумать о преследовании, как кажется… Что-то не нравится мне эта тишина вокруг. Будет лучше, если я спрячу свои записи под камнем в подвале. Может, и самому в подвале стоит переждать эту ночь.
… Только бы они не пришли за мной! Только бы не сегодня!
Боги, даруйте мне ещё немного свободы!».
Заметки архимага Джонатана Грейффа, написанные им в изгнании,
найдены при археологических раскопках вблизи деревни Торошки
в 112 году от Становления Закона Божия.
Уничтожены по причине ереси
<p>Часть</p>III
. Голос совести
<p>Глава 1</p>Итак, вот мы и перешли к событиям одиннадцатого июня. И если говорить про утро этого дня, то оно в Лоррендауме выдалось пасмурным. С небес неприятно моросило, но просветы на небе не давали понять, пойдёт более сильный дождь или к обеду всё же выглянет солнце. Однако немногих столичных жителей тревожила непогода, чтобы долго о ней размышлять. Большинство, выходя на улицу, раскрывали зонты, ворчали нечто себе под нос и на этом успокаивались. Все их мысли начинали занимать дела, по которым они спешили. Аналогично было и с Людвигом Верфайером. Едва он остановил кэб, как морось перестала для него что-либо значить.
– Где вам остановить?
– У следственного комитета.
– Какого?
– Центрального.
