— Лети, перо, исправь всё зло, — шепнула она и разжала пальцы.
Перышко подхватило ветром, оно закружилось и метнулось под балдахин, опустившись прямо на лоб герцогу. Тот хлопнул себя пухлой ладонью, сгрёб перо в ладонь, потом раскрыл её и уставился на то, что увидел. Всё произошло так быстро, что никто не успел заметить, что случилось.
— Что встали? — крикнула Эстель Зурнаву.
Тот посмотрел на стражей, застывших с пылающими факелами, и поднял руку, готовясь отдать приказ.
— А что происходит? — воскликнул вдруг герцог и вскочил. Вернее, хотел вскочить, но получилось лишь встать вместе с креслом, в котором застрял его объёмный зад.
Чертыхнувшись, он повернулся и смел креслом столик с закусками и сладостями. Герцогиня вскрикнула и прижала руки к груди.
— Дорогой! Что с тобой?
Вилен Черноозерский уставился на неё с изумлённым видом.
— Дорогой? Вы кто? Что вы тут делаете? И что здесь делаю я?
Герцог протянул руку назад, взялся за спинку кресла и сломал её. Обломки мебели попадали с глухим стуком. Потом он оглядел всех, увидев кучку людей на эшафоте, дёрнул головой. Затем заметил Зурнава, и на его лице мелькнуло узнавание.
— Ты, — он поманил его к себе толстым, как сарделька, пальцем. — Ты же вроде стражник?
— Теперь уже начальник замковой стражи, — Зурнав поклонился.
— Да? Когда же я успел назначить тебя? Ты же вроде слыл пьяницей… Впрочем, неважно. Расскажи, что тут происходит.
Зурнав метнул тревожный взгляд на герцогиню.
— Казнь, ваше сиятельство. Приводим приговор в исполнение.
— Чей? Приговор чей?
— Ваш! — Зурнав вытянулся перед герцогом.
— Допустим. А кто эти люди? И что они совершили?
— Оборотни, господин герцог. Оборотни и злонамеренные бунтовщики.
— Он врёт! — крикнула Дина и выскочила вперёд, основательно лягнув стражника, который попытался её удержать. — Врёт! Они ни в чём не виноваты, обвинение полностью подложно.
— О! А ты кто такая?
— Владелица парфюмерной лавки, — Дина присела перед герцогом. — Я была в вашем замке, приносила свои духи. Вы помните меня?
— Да она ведьма! — отчеканил Зурнав. — Ведьма и должна быть тоже казнена. По вашему же приказу.
— Да? — Вилен Черноозерский потер лоб.
Дина увидела, что его глаза, ставшие ясными, вновь подёрнулись пеленой. Она перевела взгляд на герцогиню — та усиленно махала платочком. Дина уловила запах тех духов, под воздействием которых герцог стал обжорой и утратил память и волю. Ну, держись же!
Дина вытащила пузырёк с духами-противоядием, открыла пробку и, увернувшись от стражника, взлетела на помост.
— Ваше высочество. Вы же мне духи заказывали, помните? Они готовы.
Дина протянула руку и щедро брызнула духами на грудь герцогского камзола. В воздухе запахло травами, резедой и чуть-чуть пижмой.
Герцог уставился на неё и внезапно принялся чихать. Чихал он так громко и сильно, что Дину чуть не снесло с подиума.
— А-ап-чхи! — Герцог утёр нос и застыл.
Он смотрел прямо перед собой, и вид у него был, прямо скажем, не мирный.
Дина увидела, что к нему медленно подкрадывается герцогиня со своим коварным платочком в руках.
— Она наложила на вас чары! — крикнула Дина. — Вы стали думать только о еде и забыли свои прямые обязанности: защищать своих подданных.
— Мерзкая девчонка! — взвизгнула Эстель и бросилась к Дине, но была остановлена мощной рукой Вилена Черноозерского.
— Кто эта женщина? — спросил он, имея в виду вовсе не Дину. Он смотрел на герцогиню и хмурился. — Кто вы? Почему на вас украшения моей покойной жены?
— Может быть, потому что я и есть ваша жена? — прошипела Эстель. — Спросите у кого угодно. Все подтвердят, что мы с вами женаты официально, а свидетелем был сам король Мильтон.
— Да быть того не может. После смерти моей дорогой Белиссы я поклялся никогда не жениться. Я не мог…
— Так говорю же, на вас чары, — снова подала голос Дина. — Вы ничего не помните. И она от вашего имени решила казнить всех оборотней. А ведь они никому ничего не сделали.
Герцог нахмурился ещё сильнее. Видно было, что он пытается вспомнить, но не может.
— Господа! — раздался голос герцогини. — Мой муж сошёл с ума. Вы все видите. Стража, отведите герцога в его покои и заприте на ключ. Потом я приглашу лекарей, и они решат, можно ли ещё спасти моего бедного супруга.
Зурнав отдал приказ, и тут же к подиуму стали стекаться стражники с явно недружественными намерениями.
— Что?! — взревел герцог. — Меня запереть? Меня объявить сумасшедшим?
Он схватил столик и бросил его в стражников, которые уже лезли на помост. Те так и повалились. Стражники, что держали факелы, сунули их в жаровню и побежали им на помощь.
— Чего вы стоите? — взвизгнула Эстель Зурнаву. — Подожгите уже эту кучу хвороста. Сожгите эту мерзость!
Зурнав, словно спохватившись, схватил горящий факел и взбежал на эшафот. Леслав дёрнулся, но его продолжали удерживать двое рослых стражей. Он вырывался изо всех сил, но заговорённые цепи не давали ему возможности проявить истинную мощь.
Зурнав громко расхохотался и поднял факел над головой.
— Сейчас вы за всё заплатите, мерзкие твари! — он вскинул голову, и тут солнце закрыла тень.
