Ладно, закидываем в стимпанк нех все свое добро: шкуры, кости, жилы, древесину, и рога с копытами туда же, авось пригодятся. Открываем фолиант и смотрим, что у нас имеется. Можно отдельно пошить штаны и безрукавку — неплохой вариант, учитывая мизерную прокачку природного крафта, но отдельные шмотки начального уровня годятся только срам прикрыть, никаких эффектов не будет, с другой стороны полный комплект, то бишь сэт, может отсыпать какой-никакой бонус, а в нашей ситуации все пойдет в дело, даже единичка восприятия подсобит ночью. Материалов хватает с избытком, все-таки самый первый, базовый шмот, однако запас совсем не лишний. Некоторое количество материалов отсеется браком при попытке обработать, навыки у нас хромают на обе ноги, даже единичку на выделку шкур зажилил, авось подрастет в процессе, — все-таки потратить последнее очко профессий, учитывая, что обработка всех остальных ингредиентов один фиг останется на нуле, Олегу показалось расточительно. — Теперь выбираем время крафта, влияющее на шанс удачного исхода окультуривания исходных материалов, но не на качество самого шмота, здесь только навык роляет. Значит, ускоренный крафт десять минут, стандартный на полчаса и тщательный займет час; берем по максимуму, на быструю обработку никаких шкур не напасешься, отбраковка будет дикой, но, судя по освещению, время до ночи еще есть”.
Запустив процесс, Олег, под шипение сковородки и размеренное попыхивание вневременного станка, уселся медитировать, ну как, медитировать, по-настоящему, просто осознанно применять поглощение магии. Он рассчитывал закончить все крафтовые работы с минимальными потерями в мане, а для этого придется посидеть, пялясь магическим зрением, которое практически ничего не видит, в пустоту, притягивая нейтральные магические потоки.
Проторчав за этим нудным занятием ровно час, Сколотов услышал протяжный свист, как у чайника, честное слово, возвещающий о конце процесса создания первой брони в этом мире. По ходу задумчиво осмотрел гору мяса разной степени приготовленности от откровенных углей до еле прожаренных кусков. Поваренок, предоставленный сам себе, извращался как мог: пожарил, закоптил, сварил, потушил, замариновал весь запас мяса, особо подозрительно смотрелся маринад без дополнительных ингредиентов, из чего он сделан, непонятно. Помощник мог пустить в ход только свой базовый набор, и Олег был до этого момента уверен, что у него ничего, кроме масла, не водилось. Отобрав несколько прилично выглядящих кусков, Сколотов отозвал суммона; почему-то в голову пришла мысль не показывать горе-повару, куда отправится весь забракованный объем его усердной работы, а отправились кулинарные изыски в лес подальше от лагеря, авось какой-нить недопес отравится, или, наоборот, нажрется и оставит бедного меня в покое.
“Ну-с, глянем, что у нас получилось”.
Олег обошел станок сбоку, отмечая прогресс в прокачке профессий в фолианте, и извлек готовый сэт.
Посреди леса слышались едва различимые ругательства. Рядом с костром стояла обнаженная женщина, ее прекрасное личико выдавало крайнюю степень раздражения, она неосознанно покусывала нижнюю губу и хмурила тонкие линии бровей, крутя в руках конструкцию, состоящую из переплетения ремешков и шкур. Наконец, придя к какому-то выводу, из кучи шмотья она выудила отдельную вещь, представляющую собой лохматую трубу с двумя кожаными ремнями, заканчивающимися деревянными защелками. Женщина подняла изящную ножку, надевая не идентифицированный предмет одежды, при этом для несуществующего наблюдателя открылся великолепный вид на большую подтянутую попку и все самые пикантные места, включая две огромные, упругие полусферы грудей, вызывающе подпрыгивающие в такт своей хозяйке, пытающейся натянуть непослушную деталь сэта. Спустя пятнадцать минут возни, перещелкивания застежек и ремешков, выяснения истинного предназначения деталей брони, успех был достигнут. Выпрямившись во весь рост, волшебница осмотрела себя, насколько позволял ограниченный обзор, она даже неловко раздвинула руками свои роскошные груди, недоуменно рассматривая результат, после чего маленькая ладошка медленно поднялась и прикрыла глаза, как будто отрезая владелицу от осознания реальности происходящего, послышался глубокий обреченный вздох.
Сэт представлял из себя набор из шести частей. Две лохматые штанины укрывали ноги выше середины бедер, в прошлом мире эту деталь одежды можно было назвать чулками, но выглядели они в местном природно-естественном исполнении как две раздельные штанины, крепившиеся тонкими ремешками к широкому кожаному поясу на талии, увешанному разнообразными костяными застежками, крючками и одной резной пряжкой в центре.
