Лохматень остановился в паре шагов и начал гипнотизировать Сколотова взглядом, сначала ничего не происходило, только апатия накатила с новой силой, и тут нахлынул настоящий животный страх. Олег заскребся руками в панической попытке встать и убежать, свалить подальше, куда угодно, в любую сторону, пусть только это прекратится. Настоящий ужас пронзил все его человеческое существо, ноги и руки повисли бесполезными плетями, в очередной раз из горла вырвался крик, и он сам удивился, насколько жалким и беспомощным прозвучал этот возглас. По ногам прошлась теплая, мокрая жидкость, похоже, помереть с достоинством не удастся. Тело начало заваливаться на бок, когда он увидел… Нет, Олег был готов поклясться, что видел это: ехидную ухмылку на морде, которая по определению не способна к проявлению эмоций. Торжествующий, самодовольный оскал монстра, чертовой скотины, превратившей его в верещащую девчонку за какую-то пару минут. За пару минут?
Сколотов вскипел, как котел, доверху залитый бензином, от обреченности до взрыва за мгновение. Руки сжались в кулаки сами собой, до крови впиваясь в кожу ногтями. Он бросился вперед, невероятным кульбитом перескочив из лежачего положения в безумный рывок. Достав до монстра, пальцы вцепились в клыкастую челюсть, несмотря на порезы и хлынувшую кровь, он начал раздирать пасть чудовищу в стороны.
Опешив от напора, Лохматень присел на задние лапы и попытался вырваться из захвата, пятясь назад, когда источающее ярость лицо человека приблизилось вплотную и заорало во все горло.
“Так это вы, суки, доебывали меня целые сутки! Это ты, гребаная лохматая херня, выносила мне мозги! Двадцать четыре гребаных часа! Это ты виноват, ты это сделал, ты сделал это!”
Прекрасное лицо волшебницы вмиг окаменело, кровожадный оскал исчез уступив место холодной сосредоточенности. Совершенно спокойный голос раздался над самым ухом монстра: “Я сдеру с тебя шкуру, я поджарю тебя и твоих дружков, сдеру шкуру и сделаю мохнатые половики”. Следующие несколько слов потонули в пронзительном визге; дергаясь и вереща, ментальное чудовище рвалось из хватки, чувствуя приближающуюся смерть. По рукам волшебницы прошлись искры, электрические всполохи неуверенно пробежались по пальцам, покусывая многочисленные порезы неуверенными уколами, они ожидали последнего слова формулы, и вот оно было произнесено. Сверкающий, убийственный поток величественной стихии ринулся в разинутую пасть, мгновенно обращая в уголь все внутренности, спекая желудок, сердце, легкие, пищевод в один пульсирующий предсмертными судорогами ком. Олег не отвел взгляд, не отпустил своего обидчика, и это зрелище не вызвало тошноты, для посторонних чувств просто не осталось места, он мстил за свой страх, ужас, позор, боль, усталость. Эта гнида должна заплатить до конца, и заклинание конуса молний повторялось до тех пор, пока подрагивающая туша не начала буквально разваливаться в руках на части.
Брезгливо отбросив остатки в сторону, он наконец обратил внимание на остальных тварей, которые, впрочем, изломанными куклами валялись под лапами некротигра. Похоже, без своей ментальной магии бойцами психо-лохматни были посредственными, а нежити на все подобные фокусы по барабану.
“Вот уебки, устроили мне веселую жизнь. Хотелось долго и с чувством поматериться, но силы были на исходе, а предпринять еще кое-что нужно. Во-первых, мой минипотрошитель, за работу. Обещания надо выполнять: шкуру снять, рога спилить, а из черепа сделать чайную чашку, ладно, без последнего можно обойтись, я уже отошел и не настолько зол. Третьей скотине вообще повезло, с нее и содрать-то было нечего, честно говоря, там и похоронить-то почти ни фига не осталось, так, только в газетку собрать и в мусорку выкинуть. Во-вторых, подлечиться и почиститься, скажем спасибо магии, отмываться в ледяном ручье совсем не вариант, а так будто ничего и не было. Буду писать автобиографию, момент с обмоченными штанами опустим как незначительный для потомков. И последнее — очередной переезд, дрова в охапку и потопали в сторону”.
========== 5. Путешествие наугад ==========
Слава богу, хоть ночь прошла спокойно, похоже психо-лохматни распугали всех конкурентов, и меня не сожрали ночью, когда беззаботный сон все-таки одолел стойкого попаданца в неравной борьбе.
