После смерти отца Мэттью перебирается в Нью-Йорк. Великая Депрессия едва окончилась, но Мэттью везет. Он получает работу и находит временное пристанище в квартире в стиле Ар-Деко. Мистер Палмер позволяет Мэттью занять одну из комнат его шикарного жилища на Манхэттене. Мистер Палмер молод и хорош собой. Он дружелюбен и ничего не просит взамен. Вроде бы. Мэттью быстро начинает казаться, что с квартирой, а может и самим мистером Палмером что-то не так. Или это он сам медленно теряет рассудок?
Стылая осенняя сырость пробирала до костей. Октябрь только начался, летняя жара едва спала, а ей на смену тут же пришли заморозки и затяжные дожди по всему побережью. Город дышал влагой. Дороги превратились в сверкающие неоном реки. Вывески магазинов и казино, оранжевые глаза фонарей смешивались в их темных водах.
Невзирая на непогоду и поздний час, улицы были заполнены людьми. Мужчины в дорогих туфлях придерживали зонты над локонами своих спутниц. Стучали каблуки. Табачный дым повисал в воздухе, смешиваясь с туманом. Мэттью смотрел в окно такси на проплывающий мимо город и чувствовал себя, словно в кресле кинотеатра. И хотя восхитительная картинка перед ним была цветной, она оставалась далекой и зыбкой.
Он почти не волновался, пусть поводов для этого хватало с избытком. Все происходящее казалось сном, который принимаешь как данность, сколь бы нелогичным и безумным он ни был.
Мэттью привык к мысли, что его реальность проста и понятна. Жизнь не баловала событиями и красками, но по крайней мере у него было более-менее четкое представление, чего можно ожидать, а чего – не стоит, что для него, а что – нет. И вечерние улицы Манхэттена относились ко второй категории. Ему просто нечего было делать здесь. По крайней мере в той, прошлой жизни.
– Приехали, сэр, – окликнул его таксист. Мэттью снова взглянул в окно.
– Вы уверены?
Окружающая реальность оставалась прежней – разодетые прохожие, манящие огни ночных заведений.
Таксист нахмурился и раздраженно повторил адрес. Мэттью ничего не осталось, кроме как рассчитаться и выйти в ночь, прихватив чемодан. Колючая морось чуть крупнее тумана тут же осела на пальто, зашуршала по полям шляпы. Мэттью стоял у огромного белоснежного билдинга, как у подножия снежной горы. Великолепие этого строения скорее давило, чем восхищало Мэттью. Подобные небоскребы он прежде видел лишь на страницах газет. Шпиль высотки упирался в рыхлые облака, окна сияли сотнями маячков. Это было совсем не то, что представляется при слове “дом”. Мэттью пробрал холод. Он поднял потертый воротник пальто и еще раз огляделся.
Людской поток огибал его, изредка касаясь локтями. Такси давно умчалось, но Мэттью все равно не стал бы снова уточнять у водителя, тот ли это адрес. Даже если его обвели вокруг пальца, выяснять это поздновато.
Ему представилось строгое и усталое лицо Хлои: “Ты только клювом не щелкай! В городе полно желающих одурачить такого простофилю, как ты! Сразу же видно, что ты приезжий дурачок, который раньше за пределы штата не выезжал!”.
Стоять на тротуаре и “щелкать клювом” было бессмысленно и холодно, так что Мэттью направился к сверкающим стеклянным дверям высотки. Едва эти двери закрылись за его спиной, отрезая от шума вечерней улицы, как Мэттью снова ощутил себя в ином мире – уже третьем по счету. Гулкий холл с высоченными потолками напоминал языческий храм. Стены из темного мрамора были покрыты причудливыми изображениями из золотых, бордовых и изумрудных треугольников и ломаных линий, множество светильников давали теплый рассеянный свет. Мэттью даже потянул носом, ожидая почувствовать аромат ладана, но ощутил лишь запах камня и сухих цветов.
– Могу вам чем-то помочь, сэр? – окликнул Мэттью голос из дальней части холла. Из-за высокой деревянной стойки поднялся мужчина средних лет в скромной серой форме.
– Добрый вечер, – Мэттью поудобнее перехватил ручку чемодана и подошел к консьержу. Звук каждого шага поднимался вверх, к потолку, и запутывался в сверкающих подвесках люстры. Мэттью выудил из внутреннего кармана аккуратно сложенное письмо и протянул мужчине. – Скажите, как мне найти этот адрес?
Консьерж склонился над покрытой машинописным текстом страницей, сверкнув ранними залысинами.
– Вам на четырнадцатый этаж, сэр. От лифта – налево, первая дверь, – сообщил он, возвращая письмо. Маленькие карие глаза смотрели с живым любопытством. Разумеется, он успел прочесть не только адрес, и Мэттью запоздало пожалел, что показал ему бумагу.
– Спасибо.
Кабина лифта оказалась просторнее и светлее всех, в которых он успел прокатиться прежде, и не напоминала механизированный гроб. Здесь его ждал еще один человек в серой форме, на этот раз парнишка примерно его возраста.
– Какой этаж?
– Четырнадцатый, пожалуйста.
Лифтер закрыл решетку. Загудев, кабина поползла вверх.
