– И не должна. Моя жизнь совсем не картинка. И друзей у меня нет. Когда я думаю, что есть, то быстро обламываюсь.
Промаркированный мяч с птичкой я нашел первым – указал на него сразу же.
– Ага, это наш, – обрадовалась девушка. – Только не трогай. Правила или нет, но надо бить с грина.
– Втыкать подставку?
– Она называется «ти». Нет, втыкать не надо. Я же сказала, играем с грина. Хочешь ударить?
Шанталь протянула мне клюшку. Подумав, я кивнул, принял изящно вырезанный кусок дерева, не упустив случая погладить пальцы девушки.
– Сильно не бей, – объясняла Шанталь, становясь позади меня. – Бьешь с размаха, но не с дурного. Никаких тренировочных ударов или попыток вхолостую.
– Что может случиться самое плохое? Кроме как задеть тебя, конечно.
– Самое плохое? Ты попадешь в лунку с одного удара.
– И это плохо?
– Тебе придется проставиться шампанским всем, кто сейчас на территории.
– Да, – согласился я и ударил по мячу как можно корявее. – Это плохо.
Удар вышел сочным, отзываясь в ушах и сердце тем самым звуком, соединявшим клюшку и мяч, который всем кажется чем-то родным или знакомым, – даже тем, кто, подобно мне, ни разу не играл в гольф, но верит, что рубит фишку по причине собственной прозорливости.
– Совсем как в Версиане, – прокомментировал я, отправляясь искать мяч с клюшкой на плече.
– В смысле? – На этот раз Шанталь волокла все барахло.
– Там тоже играют, пытаясь что-то выиграть, желательно сразу. Не понимают, что победа выпотрошит их до нитки.
– Такова цена любой победы, – заявила Шанталь с уверенностью. – Разочарование достигнутым. Отдай клюшку.
– Это драйвер.
– Щас тресну ею, мало не покажется. Сразу забудешь умные слова. Отдай, мой удар следующий.
Мяч. Удар. Полет. Повторить.
Наверное, следовало бы спросить, где тут вообще лунка, но мне было плевать. Я пришел сюда не для этого. Шанталь, видимо, тоже.
– Каково быть в семействе Делаж? – поинтересовался я, когда очередь дошла в пятый раз.
– Золотая клетка, – тут же откликнулась Шанталь. – Представь, что ты в ней родился. С детства подозреваешь, будто что-то не то и картина мира какая-то неправильная. Хочешь выпорхнуть. Обдираешь когти в попытках вылезти. Пробуешь раздвинуть прутья, ломаешь кости, которые до конца так и не срастаются. Наконец выбираешься, оставив в решетке все перья. Вываливаешься на мороз. Падаешь в снег. Тебе становится тепло, но ты тупо замерзаешь до смерти. Думаешь, каким же чудом выбрался. И понимаешь, что тебя просто выпустили. Посмотреть, сколько ты выдержишь. Делают ставки, когда ты приползешь обратно. И ты знаешь, что у тебя теперь одна цель в жизни – продержаться снаружи как можно дольше. Приползти все равно придется.
– Непременно придется? – спросил я, глядя пристально.
– Если повезет, то настанет весна и успеешь хоть на воле потомство отложить, – невесело хмыкнула девушка. – И если со случайным залетным пернатым повезет. Вот что такое быть в клане Делаж.
– Извини, – смутился я. – Не знал.
Шанталь оперлась на клюшку. Скорее изящно, чем устало, иначе сломала бы.
– Денис, я напоминаю: когда мне было плохо из-за Версианы, я позвонила тебе. Тебе, понимаешь? Не тете Юле. Не дяде, как его там, не знаю, который он у нее по счету. И даже не маме с папой, хотя оба живы. Ты стыдишься своей маленькой квартирки, своих вафель и яиц с майонезом? Но в нужный момент нашлась глупая я, которой это все пригодилось. Понимаешь? Ты не должен себя винить.
– А кто сказал, что виню? – возмутился я.
– Вот и молодец.
Девушка снова подошла, обняла одной рукой, чмокнула в щеку. То ли солнце напекло мне голову, то ли еще что-то случилось, но на этот раз я не собирался отпускать ее так скоро. Обнял покрепче, прижал к себе. Наши губы оказались совсем рядом. Козырек ее бейсболки приподнялся, чтобы не мешать. Я еще больше пододвинул его головой. На то, чтобы пробить эту стену, прочности моего лба пока хватало.
Шанталь вздрогнула, уперлась мне в грудь рукой, попыталась отстраниться. Я не отпускал. Не приближался и не отдалялся. Каждое мгновение, каждый вдох девушки, каждая клеточка ее тела – давали мне больше ответов, чем я мог породить вопросов на миллион лет вперед.
– Чья очередь бить? – спросила Шанталь, не поднимая глаз.
– Не помню, – ответил я. – А это так важно? Мы можем оба выиграть.
– Это неспортивно.
– Шанталь, здесь правил нет. Нам незачем лезть в Версиану, чтобы быть собой.
– Отпусти.
Я разжал объятия. Девушка стукнула меня кулаком в грудь. Отошла, посмотрела на небо.
– Солнце садится, – сказала она. – Пошли назад. Любишь холодную пиццу?
– Обожаю.
Шанталь взяла мячики, я – клюшки. Мне хотелось утащить с собой драгоценный драйвер. Поставить в красный уголок квартирки, и он пожизненно будет мне дарить позитивные ассоциации. Быть может, я пойму, как с его помощью отбиваться от дурных мыслей.
– Ты так и не сказал, о чем хотел со мной поговорить. – Шанталь глотнула из своей бутылки и отдала мне. Я допил до конца и выложил девушке все.
