Лиза привела не абы кого, а самого государя Ивана Калиту. Выглядел царь именно так, как и должен был выглядеть наиболее подходящий кандидат, чтобы среди пчел и меда лезть на липу. Его мохнатость тут была очень даже к месту.
– Вот! – Лиза вытянула палец в направлении верхушки дерева. – Там где-то восковая табличка лежит. Она и есть настоящая грамота. А те две – фальшивки!
Медведь посмотрел на меня растроганно. Направился к липе. Его тут же окружили жужжащие пчелы. Бурелома это не остановило – он надвинул корону почти на глаза, чтобы защитить морду, закутался прочнее в царскую мантию и, став на задние лапы, обхватил дерево передними. После чего полез наверх.
Он почти целиком забрался в дебри мелких веток, не обращая внимания на пчел, уверенно атаковавших его зад. Судя по тому, как он там облизывался, его царейшество успело по пути зачерпнуть медку.
Обратно он спрыгнул, держа в зубах восковую табличку. Вид у него был максимально счастливый.
– Вот, – обрадовалась Лиза, выхватывая у него драгоценную грамоту. – А ну отдай… Да. Что тут написано?
Она сунула табличку под нос Камилле.
– Се дал есмь сыну своему большему Семену, – произнесла Камилла, – Можаеск, Коломъну со всеми Коломеньскими волостми, Городенку, Мезыню, Песочну, Похряне…
– Хватит, – прервал я. – Лиза поняла верно. Истинный наследник Коломенского – старший сын, Семен.
– Спасибо, батюшка! – Семен поклонился медведю до земли, и тот милостиво похлопал его лапой по спине.
– А Коломна и Коломенское – это не два разных… – начала стюардесса, но нас тут же обступили девушки, держа плакат:
– А-а-а! – завопила Лизка, бросаясь Бурелому на шею. – Я верно поняла! Я молодчинка! Я самая умная, обаятельная и привлекательная! А награда будет?
– Награда? – улыбнулся я. – Прохождение на следующий этап. Пожалуйте, любезная Лизавета, в сторону Дворца.
– Ага, это туда, – сообразила Лиза, показывая на восточный конец парка. – Уже бегу. Ребята, вы супер!
Она побежала в сопровождении смеющихся девушек.
Бурелом выдохнул, глядя на меня преданными глазами. Или же просто недостаточно наелся порцией меда с дерева.
– Нашла все же барыня третью грамоту, – сказал я. – Не ожидал.
– Никто не ожидал, – заметил Семен. – Этого нет в сценарии. Хорошо хоть мы табличку доделали.
– Подождите, – возмутилась Камилла. – Это исторически неверно. Ничего этого не было. Существует лишь два источника…
– Сохранилось два, – поправил я. – Никто не говорит, что не могло быть третьего. Можно предположить, что Иван Калита написал завещание именно на восковой табличке, после чего она была переписана и на пергамент, и на бересту. Таблички не сохраняют текст надолго, остальные два материала – вполне. Пошли во дворец.
Бурелом с уважением поклонился Семену, позволил тому стащить с себя корону и мантию.
– Встретимся на месте, – кинул он мне и потрусил вслед за Лизаветой.
– Не понимаю, – упрямо гнула Камилла. – То, что здесь происходит, – это имитация игрового подземелья Версианы?
– Вроде того, – сказал я. – Лиза не может попасть в настоящее. Поэтому ей показывают сказку.
– Значит, у данного квеста нет четких критериев для завершения?
– У него есть цель – сделать Лизу счастливой. Этого достаточно. Детали не важны.
– Но это не игровая задача.
– Это человеческая задача. Это смысл нашего существования. Мы – люди.
– Тогда какое завершение данного квеста по поиску пропавшей грамоты было бы истинным, в рамках условия «сделать Лизу счастливой»? – спросила Камилла.
– Любое, – сразу ответил я. – Совершенно любое. Лиза могла повести себя как угодно, сделать что угодно. Назвать любую грамоту настоящей или вовсе никакую. Любой ответ мы бы засчитали.
Камилла снова хотела что-то сказать, но молчала полминуты, прежде чем произнесла:
– Я продолжу наблюдение.
– Мудро, – оценил я. – Всем бы нам так уметь. Пошли, второй этап тебе понравится.
Лизу мы нашли рядом с церковью Вознесения, причем не одну. На площади собралась целая толпа. Справа сгруппировались примерно сотни три крепких парней, и одежды у них были совсем не крестьянские. Длинные кафтаны и сапоги были чересчур похожими у всех, чтобы молодцы напоминали случайных селян. Изредка встречавшиеся кольчуги, берендейки, железные шлемы, а то и пистонные пищали за спинами – выдавали царских стрельцов. Картину довершали сабли и бердыши.
По левую сторону собралась толпа оборванцев. Почти во всех можно было угадать ремесленников. Мелкие инструменты намекали на гончаров, пекарей, плотников.
Обе группы были разделены каменным столбом, стоявшим у входа в церковь. Столб имел кучу углублений, и все они пустовали, кроме одного.
Чудом появившиеся девушки обступили Лизу и заняли места у столба. Обернувшись на нас, Лиза вытащила из его углубления свернутый листок.
– Челобитная! – воскликнула она. – Для царя. А где царь?
– Государь! – завопили собравшиеся горожане. Мне померещилось, что вздрогнула даже Камилла.
