– Здесь больше от старого мира, – сказал Конст. – Потоп не залил эти вершины… А когда с неба падали камни, то равнины были охвачены огнем, потом все засыпало горячим пеплом, а здесь стена огня разбилась о горную стену. Так что здесь можно увидеть много странных существ.
Аснерд сказал мечтательно:
– А также можно отыскать немало странных вещиц.
– Каких? – спросил Придон жадно.
Конст сказал с мягким укором:
– Аснерд, как тебе не стыдно?
– Да стыдно, стыдно, – проворчал Аснерд. – Уж и помечтать нельзя!
– Это не мечты, а грезы!
– Да какая разница…
– Э-э-э, поживи с мое, увидишь разницу.
– Это ты поживи с мое, – буркнул Аснерд загадочно, – увидишь разницу.
Конст фыркнул, Придон не понял тонкостей спора, но, похоже, один упирает на продолжительность своей жизни, а другой – на ее наполненность.
Аснерд долго всматривался, лицо немного ожило, брови приподнялись. Он вытянул руку.
– Видите вон ту вершинку?.. Трое всмотрелись, Вяземайт сказал:
– Если ты о той, что как острие меча в небо, то лучше опусти руку. Нам надо прямо.
– О той, – ответил Аснерд довольно. – Здорово, да?
– С твоим ли пузом? – спросил Вяземайт горько. – Туда не то что на конях… туда кот паршивый не взберется!
– Старик же взобрался.
– Старик… Старик – колдун! Мог туда птицей или драконом.
– А мы, – сказал Аснерд, – ножками… Коней придется оставить здесь. Думаю, тебе лучше посторожить коней, чем общаться с магом, что тебя посильнее… Придон спросил непонимающе: – О чем вы? Что там, на вершине? Вяземайт ответил со странной усмешкой: – Я ж говорю… иное существо найдет грязь на вершине горы прямо под солнцем. Ладно, если вам так уж приспичило, то я лучше останусь с конями. Они умные. Все равно ничего не узнаю от человека, что ушел от жизни и теперь предается, видите ли, каким-то сложным размышлениям на вершине высокой горы!
– Я тоже останусь, – сказал Конст неожиданно. Мохнатые брови Аснерда взлетели еще выше.
– А ты чего?
– Я сам долго сидел на вершине, – ответил Конст. – Ну, не на горе… словом, я изголодался по лицам, разговорам, дальним странам. Мне интереснее побыть с Вяземайтом, который многое видел, чем с мудрецом, который последние годы зрит только снежные вершины.
Аснерд грузно слез с коня, бросил, не глядя, поводья Консту. Придон потащился за старым воеводой, пару раз оглянулся, Вяземайт и Конст устраиваются так, будто собирались провести здесь пару суток.
Аснерд подпрыгнул, зацепился за каменный выступ и пошел быстро подниматься по стене, будто превратился в огромного мохнатого паука. Придон стиснул зубы, не опозориться бы, поспешно ринулся следом, от спешки иногда срываясь и зависая над головами Конста и Вяземайта на одних кончиках пальцев.
Некоторое время взбирались вверх почти по отвесной стене. Придон дивился, как это грузный воевода намеревается взобраться на самую вершину, уже сейчас засапался, но Аснерд, как почуяв невысказанный вопрос, прохрипел:
– Еще чуть-чуть… А дальше есть тайный ход, я уже ходил по нему.
Придон карабкался и карабкался, страшась взглянуть вниз. Он казался себе мухой на стене дома, но мухе ничего не грозит, если заснет или сорвется… За плечо ухватили грубые пальцы, встащили на уступ. Аснерд широко улыбался.
– Ого, есть еще мощь в теле сына Осеннего Ветра!
– В тебе… ее побольше… – прохрипел Придон. Свои губы казались обугленными от жаркого дыхания. – Как ты можешь?
– Во мне говорит кровь, – ответил Аснерд. – Мои родители… те, давние… по горам носились быстрее горных козлов. Смотри, вот и дорожка!
Придон содрогнулся всем телом. То, что воевода называл дорожкой, оказалось всего лишь цепочкой ямочек на отвесной стене. Словно крупная железная ящерица пробежала вверх по стене, а за нею остались следы, где можно зацепиться разве что кончиками пальцев.
– Пойдем, – пригласил жизнерадостно Аснерд. – Здесь совсем близко.
Придон со страхом и недоумением смотрел, как этот гигант с непостижимой легкостью почти побежал вверх по отвесной стене. А тут пальцы дрожат от напряжения, ноги трясутся, он карабкался следом и карабкался, это «совсем близко» дальше, чем скакал бы на коне от восхода и до заката. Пот заливает глаза, течет по раскаленному лицу, а что не возгоняется паром, падает далеко внизу мелкими ледяными комочками.
Сквозь пелену в глазах видел медленно уползающее вниз серое. Ободранная щека горит, страшно хоть на миг оторваться от промерзлого камня. Он хрипел, стонал, на губах пузырилась пена, а когда за плечи ухватили жесткие пальцы, он всхлипнул и дал себя затащить наверх, как мокрую тряпку.
Аснерд опуститься не дал, встряхнул, гаркнул жизнерадостно прямо в ухо:
– Не заснул?.. Вот и хорошо. Пойдем, у них там поедим чё-нить.
