- Нет, - мужчина покачал головой, - я обещал все оставить в тайне. Все равно портал может стать недоступен, а расследований в этой области мне не нужно. - Посмотрев в глаза жене, принц продолжил. - Я сам все расскажу и ты примешь решение, рассказывать эту историю еще кому-нибудь, или все же оставить в тайне.
- как скажешь, - Сурка примиряюще улыбнулась, - только если ты сам понесешь ее, вряд ли это останется за гранью понимания присутствующих.
- Ты же будешь со мной? - Фадор тоже ухмыльнулся, понимая двусмысленность предложенного им положения.
- тебе видней, - юная принцесса еще не умела ни ревновать, ни подозревать в лицемерии, легко соглашаясь на предложение супруга. - А ты сможешь нести ее?
- Не уверен, - Фадор сделал несколько шагов, едва не запнувшись о какой-то обломок и поднял голову, оглядываясь вокруг себя. - Это мы так наследили?
- Видимо, - принцесса только пожала плечами, отмечая про себя, насколько ей легко общаться с этим человеком и магом, а ведь она слыла нелюдимым, неразговорчивым, диковатым ребенком, который расцветал только рядом с отцом.
- Позови кого-нибудь из охраны, я согласен, - подумав немного Фадор все же сдался перед фактами своей слабости и протянул руку девушке, притягивая ту к себе ближе, - но только не магов. Мне хватило соглядатаев твоего отца за все время моего нахождения здесь.
- Это правильное решение, супруг мой, - покладисто проговорила Сурка, прижимаясь к боку принца.
- Супруг мой, странно звучит, но приятно, - Фадор на миг сжал тонкую талию девушки в своих руках, - я могу и привыкнуть. - Потом встряхнулся, отгоняя налет романтики, посетивший их в этом разрушенном зале. - Идем, нам стоит поспешить, чтобы не было поздно.
***
Ощутив, как дробятся кости, как их выворачивает, крутит, ломает, сжимает, я едва не взвыла в голос и резко открыла глаза. С некоторых пор мое тело мне совершенно не желало подчиняться.
- Тише, все хорошо, - хриплый, с тяжелым придыханием мужской голос на время поверг меня в ступор, заставив позабыть на мгновение о раздирающей тело боли.
С трудом сфокусировав взгляд на мужском лице, я непонимающе уставилась на него. Первым что мне бросилось в глаза, это рассеченная щека, с запекшейся кровью, разбитая, вспухшая верхняя губа, мокрые, свалянные, слипшиеся, окровавленные волосы. Черный взгляд на грязном избитом лице, полный тревоги, заботы, какой-то нежности. Где-то на краю сознания мелькнуло узнавание, но тут, же благополучно было похоронено чьим-то юным женским голосочком.
- Она жива?
- Жива, - мужчина отвлекся, и я тут же потеряла его взгляд. - Быстрее, иначе будет поздно.
- Я не умею активировать подобные зеркала. - В юном девичьем голосе слышалась едва сдерживаемая паника.
- Просто настрой на прием, - мужчина наклонился надо мной и одним движением поднял меня на руки, заставив закатить глаза от новой волны боли, сдавившей все тело.
Не понимая, что происходит, кто эти люди, так заботящиеся обо мне, не соображая, где нахожусь, и что вообще произошло, я старалась унять боль, пронизывающую все мое тело. На какую-то долгую секунду оно стало подобно слабо ограненному кристаллу, покрывшись прочными пластинами, став единым целым, но лишь на мгновение. Потом это ощущение прошло как и не бывало.
Никогда не знала, что так все может болеть. С детства я считалась весьма выносливым, достаточно здоровым ребенком и теперешние ощущения для меня оказались в диковинку. Раньше я всегда считала, что достаточно терпелива к боли, так как частенько изнуряла себя не только тяжелыми тренировками, но и доводила до изнеможения ранами. Зато сейчас я не вполне адекватно представляла себе вообще где нахожусь и что произошло, если я не чувствую целостности собственного организма. Болело, ломало все, но особенно кости, точно их выдернули из тела и вставили настолько плохо, что они никак не могут приспособиться к, всегда, стандартному положению. Пока меня несли, пусть и осторожно, я ощутила всю гамму болевых ощущений, о которых никогда не подозревала. Несколько раз мое сознание, не выдерживая подобного накала, скатывалось в спасительную темень, однако меня тут же выдергивали из небытия. После каждого прояснения рассудка, мне хотелось убить мужчину, не дающего спокойно умереть, но сил не было даже поднять веки, которые казалось, налились таким свинцом, что уже никогда не смогут открыться. Даже стонать сил не осталось. Боль заполнила сознание настолько, что я позабыла все другие навыки и слова, купаясь в этой боли, каждый раз, с ужасом ожидая очередной волны после секундной передышки, которую иногда получал организм. Хотелось скончаться, однако не получалось. Попыталась сосредоточиться на мужчине, проявившем ко мне такое участие, почему-то у меня сложилось мнение именно о его заботе, а не, например, о возможности подобных пыток, но боль не желала сдаваться, полностью сбивая с мысли. В очередной раз забывшись от боли, плюнула на попытки понять, откуда я знаю этого человека и вдруг вспомнила о магии. Точно, я же магичка.
