Я покачал головой.
— Не прижучить. Поговорить надо с глазу на глаз.
— Как скажешь, Боярин! — подмигнул Вьюн. — Только имей в виду, Долян напрямки через квартал срезает. Из клуба он редко когда в одиночку возвращается, а вот туда обычно один идёт. Сам заскакивает в комнату переодеться, а вся шобла сразу в клуб чапает.
— О, ясно. Благодарность моя не знает границ!
— Всегда пожалуйста! — усмехнулся босяк и утопал.
Ну а я вернулся к работе. На перекурах медитировал, то прорабатывая оправу, то удерживая у солнечного сплетения до предела сжатый сгусток силы. Ещё разбирался со схемой огненного шара, но аркан не давался, а посоветоваться было не с кем.
Потом стало не до того. На обеде в трапезной прихватил отец Шалый.
— Доводилось мне слыхивать, что здесь дюже хорошая кухня! — заявил священник, устраивая напротив меня заставленный тарелками и плошками поднос. — А ты что скажешь, отрок?
Кормили в больнице и в самом деле очень даже неплохо, но у меня враз аппетит пропал.
— Какими судьбами, отче?
Шалый сделался похожим на падальщика.
— Тебе никогда не говорили, что использовать людей втёмную самое меньшее некрасиво?
— Не припоминаю за собой ничего такого.
— Будто не ты приятелям наводку на сходку ухарей подкинул!
Если священник думал, будто я начну отпираться, он не угадал.
— А что-то не так?
— Думаешь, чужими руками свои проблемы решил, тебя и прищучить теперь не получится? — Отец Шалый не столько даже подался ко мне, сколько просто вытянул вперёд длиннющую шею. — Ошибаешься!
— И снова ничего такого не припоминаю.
Священник отломил кусок кукурузного хлеба, зачерпнул ложкой похлёбку, попробовал и одобрительно кивнул.
— Среди тех ухарей у двух человек хитрые амулеты были. Когда заварушка началась, им головы разнесло — да так, что и не опознать. Но! — Отец Шалый воздел к потолку указательный палец. — Личность одного всё же установили. Увечье помогло и морские татуировки. Знаешь, кто это был? Боцман с «Девятого вала»! Скажешь, совпадение?
У меня учащённо забилось сердце, но от азарта, не от испуга. Когда мы с Беляной косоглазого буфетчика в оборот взяли, амулет не сработал — значит, управлялся он не вложенным заклинанием. Значит, вчера где-то неподалёку от «Драного попугая» ошивался подручный Сурьмы.
Огнеяр или Крас, Крас или Огнеяр — вот в чём вопрос!
Как бы то ни было, своего возбуждения я ничем не выдал и беспечно пожал плечами.
— Да какая разница? Мне-то что с того?
Священника такой ответ нисколько не устроил.
— Дело жаркое вышло. У стрельцов без убитых обошлось, но раненых хватает. Ко мне возникли вопросы. Вот я и задумался, а не было ли там злого умысла? А ну как осведомитель какие-то свои цели преследовал, да ещё и руки погреть на этом деле решил?
Наверное, я мог бы и дальше продолжать отпираться, но злить отца Шалого показалось неразумным. Он и без того с каждой моей фразой раздражался всё сильнее и сильнее.
Я пошарил в кармане и выставил на стол стопку в пять червонцев, передвинул их собеседнику. Тот оскалился.
— Не терплю полумер!
Пришлось присовокуплять к пятидесяти целковым ещё столько же. Опустошил свой кошелёк едва ли не дочиста, зато отец Шалый определённым образом расслабился. Может, и до того лишь брал меня на пушку, но деньги — это только деньги, их всегда заработать можно, а вот умаслить затаившего зло священника куда как сложнее. Пусть здесь у него влияния и немного, но рано или поздно в Поднебесье вернусь, а там дела совершенно иначе обстоят.
— Так что с облавой? — спросил я, сочтя теперь себя вправе задавать вопросы.
— А что с облавой? — вроде как удивился Шалый и пуще прежнего заработал ложкой. — Ватага подобралась лютая, все сплошь в розыске — клейма ставить негде. Стрельцы их на пять тысяч наградных набили.
— Поделились, надо понимать?
— Не без этого.
Я кивнул и поднялся из-за стола.
— А что же не доел? — озадачился священник. — Нешто аппетит пропал?
— Именно так, отчим, — буркнул я. — Всего хорошего!
Обращение определённо пришлось Шалому по душе, он довольно хрюкнул и уже в спину мне произнёс:
— Всегда открыт для взаимовыгодного сотрудничества! Обращайся!
Я обернулся и кивнул.
— Тоже не забывайте.
— Всенепременно!
Короткой дорогой от клуба тайнознатцев до двухэтажного дома на пересечении Восточной и Арсенальной я сходил трижды. Пару раз прошёлся сам, затем проделал этот путь в компании Беляны.
Начинавшийся у Арсенальной улицы узенький проход меж домами и подворотня на противоположной стороне квартала для засады подходили мало, а вот небольшой дворик-колодец в глубине застройки годился для разговора по душам едва ли не идеально. Три закрытых ставнями окна, наглухо заколоченная досками дверь чёрного хода и пара тёмных ниш, где можно было укрыться при появлении случайного свидетеля, обеспечивали достаточное уединение. Большего и желать не приходилось.
И всё же Беляна засомневалась.
— Уверен, что это хорошая идея?
— Я отвлеку, ты застегнёшь ошейник, — беспечно пожал я плечами. — Проще пареной репы!
