Да, черти драные! Именно что своим!
Лучезар Серый — это я и только я!
Дядечка отыскал нужную строчку на листке, отмеченном печатями школы Огненного репья и канцелярии Южноморского союза негоциантов, хмыкнул и придвинул к себе счёты, взялся перекидывать из стороны в сторону костяшки, между делом комментируя подсчёты.
— Тысяча восемьсот восемьдесят семь целковых и пять грошей, плюс стоимость доставки, плюс подъёмные… Пятьдесят целковых в месяц базовая ставка и ещё по пятёрке за каждую ступень возвышения — это семьдесят целковых в месяц. Делим первое на второе, получаем тридцать. Итого, фиксируем в контракте два с половиной года…
Вымотанный не самой простой дорогой, с гудящей от усталости и невозможности дотянуться до небесной силы головой, огнём в потрохах и опухшими запястьями, я непременно лопухнулся бы, когда б не имел дел с эдакими вот ловкачами прежде. Но я имел и потому отрезал решительней некуда:
— Нет! — ещё даже раньше, чем сообразил, какой именно момент резанул своей неправильностью.
— Что — нет? — изумился клерк. — Сомневаетесь в верности моих подсчётов? Но это же попросту нелепо! Вот перед вами все исходные данные! Сумма долга, стандартное жалование…
— Нет! — повторил я ещё даже более твёрдо. — Не собираюсь брать на себя никаких дополнительных обязательств! Школа продала меня, да будет так! На этом всё.
— Но позвольте! — разволновался дядечка. — Мы должны…
— Что я должен — так это отработать по стандартной ставке одну тысячу восемьсот восемьдесят семь целковых и пять грошей. Я не обязан оплачивать доставку на место и не нуждаюсь в подъёмных.
Клерк фыркнул.
— Хорошо, это убираем. — Он вновь защёлкал костяшками. — Итого минус три месяца.
— Ещё раз повторяю: я не собираюсь продавать себя в рабство ни на два с половиной года, ни на два, ни даже на год. Я отработаю свой долг, на этом всё!
— Вы же не думаете, будто вам станут платить за время плавания⁈
Я ответил широченной ухмылкой.
— Готов биться об заклад, по соглашению со школой какая-никакая денежка мне всё же причитается. Но даже если нет, я точно достигну пика адепта, а ещё имею неплохие шансы стать аколитом, что приведёт к немалому повышению причитающегося мне денежного довольствия. Так зачем самому себе надевать ярмо на шею, скажите на милость?
Дядечка откинулся на спинку стула и махнул рукой.
— Свободен, молодой человек!
Но я хоть и поднялся с табурета, в комнате всё же задержался.
— Могу я досрочно закрыть свой долг?
Клерка так и передёрнуло.
— Можешь, но в этом случае будет удержан штраф в размере десятой части платежа.
— Благодарю, — кивнул я и вышел за дверь.
Прямо у крыльца наткнулся на Беляну и предупредил её касательно заведённых тут порядков, затем дошёл до толковавших о войне с антиподами босяков, переговорил и с ними. Здесь же крутился ушлый молодчик, призывавший всех и каждого застраховать свою жизнь, но я не стал его слушать и расположился рядом с сидевшим в теньке Дарьяном. Паренёк был бледен и обливался потом, но дуба давать покуда вроде бы не собирался.
— Худо? — спросил я, откидываясь спиной на стену.
— Ага… — хрипло выдохнул тот.
Я и сам ощущал себя не лучшим образом, а потому впустую молоть языком воздух не стал и обратился к внутреннему зрению. Вид не успевших окончательно сформироваться узловых точек не порадовал, а когда попытался сжать их своей волей, дабы уплотнить и укрепить, то враз пошла кругом голова. Увы и ах, энергии во мне сейчас не было ни на грош.
Разместили нас в длинном полутёмном помещении, сплошь заставленном двухъярусными кроватями. Всех достоинств — там было самую малость прохладней, нежели на улице, а вот недостатков хватало с избытком. Я насчитал таковых ровно девять. Точнее — девятерых.
— Эй, Лучезар! Мы тут гадаем, чего это боярина в ученики не взяли! — решил для начала поглумиться надо мной Долян и — напрасно.
Я своего шанса не упустил и ударил в ответ по больному месту.
— Зато насчёт тебя, Долян, всё ясно! Ты ж мало того, что за трусость из школы вылетел и шваль свою за собой потянул, так ещё и нормальным босякам дорогу в ученики закрыл!
Новику и без того не терпелось пустить в ход кулаки, а тут его и вовсе подкинуло.
— Да ты…
Крепыш ринулся вперёд, но сразу же замер на месте и даже малость подался назад. Ну да — заполучить в брюхо пядь стали радости мало, а кому как не Новику знать, что я блефовать не расположен. И да — точно бы скальпелем пырнул, сомневаться и колебаться не стал.
Дальше ко мне подтянулись босяки, вслед за ними подошли Огнич и Зван. Даже Дарьян с койки поднялся. И расклад стал не таким уже паршивым.
Девятеро против семерых — это почти что на равных. А с учётом моего ножа на равных безо всяких «почти».
— Ты нам должен! — прорычал ухвативший суть моих слов Лоб. — Зассал на дуэли с дворянчиком пластаться, вот всех босяков трусами и выставил! Мы к торгашам в кабалу из-за тебя угодили!
Долян дураком не был и сразу сообразил, куда ветер дует. По итогам толковища он точно оказался бы должен решительно всем, поэтому пошёл ва-банк. Выдернул из-под рубахи болтавшийся на цепочке камушек, стиснул его в кулаке и прошипел:
