Врач самодовольно рассмеялся, и приступ паники сменился лютым бешенством, захотелось врезать в ответ коронным ударным арканом, но я обуздал эмоции и попытался выдавить из себя чужеродную гадость. Ощутил сопротивление и понял, что сумею исторгнуть порчу лишь с кровью и плотью. Выжигать багряную дрянь, памятуя о чрезвычайной болезненности такового метода, тоже не рискнул. Вместо этого потянул порчу глубже — прямиком к солнечному сплетению. Сначала надавил на неё волей, затем ещё и прогнал по телу волну небесной силы. Попутно задышал.
Лёгкие начал рвать кашель, да и в остальном ощущения были премерзкие, но доставшееся от папеньки с маменькой проклятие въелось в мой дух куда крепче, а содрал его в своё время, справился и тут. Даже доступ к источнику не понадобился.
Я собрал все ошмётки порчи воедино, смял их в сгусток и задумался, как быть дальше. Вспомнилась вырвавшаяся из ноги пиявка, и я втолкнул порчу в излив, волевым усилием погнал её по задрожавшему от напряжения меридиану. Через сопротивление первого узла проломился с помощью дополнительного притока энергии, никак осознанно на чужие чары повлиять при этом не пытался, те изменились сами собой.
Раз, другой и третий! Руку обожгло нестерпимым жжением, а дальше из ладони вылезла мерзкая демоническая муха размером с каштан.
Плоть не пострадала, обошлось даже без кровотечения, но магическая отдача едва не вышибла из меня дух, а мерзкую гадину удержал под контролем и вовсе лишь чудом. Пальцы задрожали, пусть и давил на обрётшую материальное обличье порчу не ими, а исключительно одной своей волей.
— Вернуть? — коротко выдохнул я, не столько всерьёз уповая на положительный ответ, сколько из желания выгадать время для восполнения сил.
— Нет! — резко бросил в ответ врач. — Избавься!
Проще всего было бы спалить порчу, как проделал это совсем недавно в больнице, но демоническая муха дёргалась несравненно сильней — она в любой момент могла высвободиться, так что я поставил всё на одну карту. Втянул в себя небесную силу и напитал ею малую печать воздаяния, после чего стиснул пальцы, одновременно прихлопнув мерзкую тварь аргументом.
Та — лопнула! Разлетелись багряные брызги, полыхнули пурпурным огнём, прогорели и развеялись, не достав до пола.
Боль сменилась онемением, но виду я не подал и кисть разминать не взялся, вместо этого заложил руки за спину.
Первым нарушил тишину Баюн.
— Вполне приемлемая работа с аспектом крови, — заметил он всё тем же нейтральным тоном, но вроде бы самую малость при этом на собеседника надавил.
— Вздор! — отозвался хозяин кабинета и упрямо сжал губы.
Тиун покачал головой.
— Для ночного дежурного — вполне. С учётом вашей загруженности, магистр Гай, всем нам будет спокойней, если появится хотя бы такая подстраховка.
Врач какое-то время играл со старшим слугой в гляделки, затем кивнул.
— Хорошо! — И попросил: — Не оставишь меня наедине с коллегой? Нужно обсудить кое-какие рабочие моменты. Разграничить, так сказать, сферы ответственности…
Тут-то мне и подумалось, что не стоило столь откровенно лезть на рожон. Мог бы и попроще место для ночлега подобрать нежели главную усадьбу, в самом-то деле…
11−11
Как только Баюн вышел и прикрыл за собой дверь, хозяин кабинета встал напротив меня и негромко произнёс:
— Вздумаешь кого из обитателей усадьбы пользовать — живьём сгною. Это тебе ясно?
— Предельно, — подтвердил я. — Только, когда мне голову за бездействие решат открутить, я об этом разговоре молчать не стану.
Магистр Гай хмыкнул и поджал губы.
— В моё отсутствие действуй на свой страх и риск, — разрешил он после недолгой паузы. — А когда я в доме, из своей норы даже не высовывайся! И вот это всё… — Он обвёл рукой шкафы с книгами. — Это всё моё. Застану здесь — не поздоровится.
Накатила злоба, но я сдержался и лишь уточнил:
— Ещё пожелания будут?
— Убирайся!
Так и подмывало отпустить какую-нибудь шпильку, дабы оставить за собой последнее слово, но благоразумие взяло верх, и я покинул кабинет молча. За дверью меня дожидался слуга, он отвёл к тиуну, и тот долго и нудно вещал о заведённых в доме порядках, а затем вогнал в очередные долги, велев отправляться к обшивавшему прислугу портному.
Вернулся я обратно уже поздним вечером, поспел как раз к ужину. В общей комнате был представлен здешнему обществу, костяк которого составляли крепкие молодые мужчины, и оказался принят всеми предельно холодно, поскольку эти самые крепкие молодые мужчины уже успели положить глаз на Беляну. Самые шустрые даже клинья подбивать начали, а тут я. Кому бы такое понравилось?
Ладно хоть ещё магистр Гай трапезничал либо в городе, либо у себя в кабинете, а то бы у меня точно несварение случилось. Впрочем, и так непривычная еда показалась слишком острой, когда закрылись с Беляной в её каморке, во рту полыхал пожар.
— Тебя куда заселили? — уточнила девчонка, снимая передник. — Если в твоей комнате есть окно, то…
— Шиш там, а не комната, — буркнул я, расстёгивая воротник. — Койку дали. Я ж адепт, а не аколит, как некоторые…
