Я прихлопнул вихрь правой ладонью, выжег его малой печатью воздаяния и завалился на спину.
Справился! Не просто прожёг часть оправы и скрутил зачаток узловой точки, но и сверх того довёл до ума исходящий меридиан. Там всего ничего оставалось, вот энергии и хватило. Работы ещё, конечно, непочатый край, но — получилось же! Получилось!
— Ну и с какой стати вы оторвали меня от обеда? — послышался ворчливый голос магистра Первоцвета, за которым успел сбегать кто-то из стажёров. — Умник, ты что за представление тут устроил?
Я рассказал о непереносимости алхимии и необходимости хоть как-то развивать абрис.
— Как тебе только такое в голову пришло? — спросил магистр, приложившись к бутылке с молоком.
— Был опыт, — хрипло выдохнул я, поднимаясь с пола, но это объяснение Первоцвета не удовлетворило, пришлось во всех подробностях поведать о приёме в главной усадьбе, который оказал мне магистр Гай.
— Да, воздействие на меридианы отчасти схоже… — кивнул врач озадаченно. — Но при такого рода прожиге неминуемо отмирание тканей, чего мы по какой-то причине не наблюдаем. Взрывных воспалительных процессов — тоже.
— Мне говорили, у меня красный аспект забит, что бы это ни значило, — сказал я, припомнив слова Огнеяра.
— Вообще странно, что белый с кровью работает! — заметил круглолицый Веслав. — Неправильно это!
— Вероятно, так сказывается наследственность, — предположил Первоцвет и покачал головой. — Что ж, метод прожига рабочий, но имей в виду: он неминуемо скажется на твоём аспекте.
— Красный лучше белого, нет разве? — усмехнулся я.
— Аспект — это ещё не всё! При построении абриса стараются достичь гармонии с духом, а о какой гармонии может сейчас идти речь? Мало того, что ты задействовал чужой аркан, так это ещё и порча, изначально предназначенная для разрушения и причинения вреда! Почему было не воспользоваться исцеляющими чарами того же красного спектра?
Тут он меня уел. Даже уши припекать начало.
— Лечебные чары не столь активны, — отметил Веслав. — Они бы в себя дополнительную энергию не втянули. И размотались бы сразу, как только он их по абрису погнал.
— А порча — убивает! — отрезал магистр, тряхнув полупустой бутылкой. — Молоко за вредность нам не просто так выделяют! Хорошо, если без осложнений обойдётся, но терзают меня смутные сомнения…
Я пожал плечами и в левую руку немедленно стрельнуло острой болью, но наперекор всему сказал:
— Да всё со мной в порядке!
— Это пока! И лично я эксперименты над собой уважительной причиной для прогула не посчитаю! — отрезал Первоцвет. — Только попробуй завтра на работу не выйти! — Он вздохнул и покачал головой. — Одно могу сказать сразу… И это всех касается! Слушайте, олухи, и мотайте на ус! То, что он сегодня наворотил, месяца три теперь до ума доводить, при условии ежедневных упражнений. И ещё придётся фрагменты абриса друг под друга подгонять. Не говоря уже о том, что из-за отторжения придётся раз за разом задействовать всё более и более мощную порчу, однажды тело не выдержит. Зарубите себе на носу, бестолочи: этот путь тупиковый!
Я вежливо улыбнулся и про себя подумал, что для того, кто совладал с двумя проклятиями, справиться всего лишь с порчей уж точно не составит никакого труда. Тогда-то в голову и пришла мысль, будто призрачный голосок прошептал:
«Взял чужое — жди беды».
Вот порча, которой меня приласкали — она моя или нет?
Бред, черти драные! Бред!
11–13
Скрутило меня уже на подходе к форту. Из больницы я вышел на пару с Дарьяном, шагал себе поначалу и шагал, разве что пригибался из-за резких порывов задувшего с моря ветра и придерживал шляпу, а Дарьян дымил своей вонючей сигарой и жаловался на необходимость возиться с трупами. После мы обсудили замену одного из приказов привязанным к атрибуту аргументом, а дальше у меня как-то разом начали путаться мысли, накатила дурнота и прошиб пот. В потрохах заворочалась боль, всего так и скособочило, по левой руке растеклось жидкое пламя. Она стремительно распухла, ткань натянулась, манжета рубахи врезалась в запястье.
Беда, черти драные! Беда!
— Ты чего? — удивился Дарьян.
— Живот прихватило, — соврал я. — Ты иди отметься и предупреди, что я сейчас подойду, а то влетит.
— Точно? Может, помочь?
— Помочь — что? Подтереться?
После этой моей реплики книжник обиженно фыркнул и потопал прочь, а я приметил глубокую дверную нишу, доковылял до неё и уселся на порожек. Стиснул зубы, обратился к внутреннему зрению и в сердцах чертыхнулся. Аура у солнечного сплетения потеряла однородность и однотонность, затронули искажения и левую руку. Примерно так выглядели поражённые участки духа, когда я вдохнул слишком много небесной силы при нападении Новика.
Этого ещё не хватало! Сейчас-то пилюлю гармонизированной энергии взять негде!
