Когда-то давно аббат Этельверд нашёл способ стать бессмертным, но это ему не помогло. В разное время то же самое пробовали и другие, но результата не было. Двадцать лет назад аспирант Нежнинского госуниверситета обнаружил причину, почему способ не срабатывает, и теперь ему нужны двое мальчишек и камень. Но есть проблема: мальчишки — племянники Алекса, бывшего наёмника, который точно не отдаст их сумасшедшему, а камень... В этом мире исполняет желания только один.
Annotation
Когда-то давно аббат Этельверд нашёл способ стать бессмертным, но это ему не помогло. В разное время то же самое пробовали и другие, но результата не было. Двадцать лет назад аспирант Нежнинского госуниверситета обнаружил причину, почему способ не срабатывает, и теперь ему нужны двое мальчишек и камень.
Но есть проблема: мальчишки — племянники Алекса, бывшего наёмника, который точно не отдаст их сумасшедшему, а камень... В этом мире исполняет желания только один.
Артефакт. Ритуал на крови
Пролог
Глава первая
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
Глава восьмая
Глава девятая
Глава десятая
Глава одиннадцатая
Глава двенадцатая
Глава тринадцатая
Глава четырнадцатая
Глава пятнадцатая
Глава шестнадцатая
Глава семнадцатая
Глава восемнадцатая
Глава девятнадцатая
Глава двадцатая
Глава двадцать первая
Глава двадцать вторая
Глава двадцать третья
Эпилог
Артефакт. Ритуал на крови
Пролог
1937 год. Северная Италия. Время и место неизвестны
Им не было страшно. А зачем? Они постоянно вместе, а когда ты не один, тебе не страшно — всегда есть тот, кто защитит. Даже если это ты сам.
Им не было страшно, ведь ждать — это не страшно, страшно — идти. Туда. В комнату, из которой никто ещё не возвращался. О которой рассказывали столько всего, и ни во что не хотелось верить, потому что… Потому что все боялись, а они — нет.
— Матти, ты где? — Только что проснувшийся Рикко повёл руками в поисках брата, но рядом ожидаемо никого не оказалось. Их разделили, разместив по разные стороны этой огромной тёмной комнаты. — Матти? Ты тут?
Из дальнего угла раздалось тяжёлое дыхание, и хриплый голос ответил:
— А куда я денусь? Нас только вместе уведут, ты же помнишь.
— Да.
Рикко вздохнул, повернулся на бок и, как мог, подтянул ноги к груди. Лежать так на узкой койке было неудобно, но отчего-то хотелось, как в детстве, обхватить себя за колени, свернуться калачиком под боком у мамы, там, где тепло и уютно, и уснуть. А во сне увидеть, как они с Матти бегут по лесу, догоняя скачущего впереди зайца, и громко смеются над наивным Тоби, громко чихающим от того, что его укусил в нос комар, и отгоняющим остальных длинными лохматыми ушами.
— Как ты думаешь, Тоби жив?
— Не знаю.
Послышался скрип пружин, и Рикко представил, что Матти тоже подтянул колени и лёг лицом к нему. Если бы не эти верёвки, которые не давали отойти от кровати дальше, чем на пару шагов… Но они всё равно рядом, вместе, и поэтому не страшно.
— Интересно, — Матти подал голос, когда Рикко уже начал засыпать — в этой непроглядной темноте спать хотелось постоянно, — девчонок ещё не увели? Они будут завтра на прогулке?
— Девчонки… — Рикко рассмеялся и тут же зашёлся в сухом трескучем кашле.
— А что? Вдруг у них, у этих, всё получилось, и нас отпустят? Зачем мы им будем? И девчонок отпустят. Представь, поедем мы все вчетвером куда-нибудь под Римини. Откроем закусочную. Будем продавать туристам пьяду… Там очень вкусная пьяда. Сыр, помидоры…
В животе у Рикко заурчало, во рту начала скапливаться слюна. Пьяда… Да он сейчас был бы рад просто куску хлеба и маленькой луковице. Интересно, сколько их уже не кормили? Давали только воду. Вот её было в достатке, хоть топись. Бочка стояла в углу как раз с его стороны. Матти сказал, что у него такая же. Интересно, зачем? Не думали же эти, что они реально утопятся? Да и живыми нужны вроде бы, если верить рассказам.
Заскрипел ключ в замке, Рикко медленно встал, стараясь сохранять силы, и согнулся, потирая ушибленную голень. Вот вроде парень он ловкий, но иногда такой неуклюжий, что и с табурета навернётся и что-нибудь себе покалечит. Матти не такой, у него всего всё на отлично получается. Он и на дерево залезет, а потом слезет без единой занозы, и с обрыва в реку сиганёт — ничего не отшибёт. А Рикко чуть не утонул тогда. Хорошо, что их двое.
Металлическая дверь с грохотом распахнулась, и в освещённом проёме появился мужчина в чёрном балахоне. Всегда один и тот же, он выводил братьев в отхожее место, а потом — во двор, погулять. Туда же приводили и других близнецов.
Да, они тут были не одни такие, на их памяти было уже четыре пары кроме них и девчонок. Но поговорить с ними не получилось: как оказалось, итальянский был для них чужим, а общаться жестами, когда руки завязаны — не лучший вариант. Только девчонки — Эмма и Анна — смогли хоть что-то рассказать, пусть и на кошмарном сицилийском диалекте. И кто только придумал так коверкать слова?
Рикко повернулся спиной к мужчине в балахоне и покорно скрестил руки, дожидаясь, когда на глазах окажется повязка, а на запястьях — жёсткая, до крови впивающаяся в кожу верёвка. Но сначала Матти. Так повелось сразу: сначала брат, потом — он. Почему? Да кто ж этих поймёт?
