Основываясь на предыдущих данных, войскам противника пришел приказ о выступлении. Немцы группами по 200 — 300 человек рванулись по лесным тропам вглубь партизанских территорий и пила обороны заработала. Первые же столкновения показали перспективность такой обороны. Один огневой контакт маленького, хорошо вооруженного и подготовленного отряда из семи человек, выводил из строя до двадцати солдат противника, в первые же несколько секунд боя и через три таких столкновения отряд противника мог потерять до трети своего состава. Скорость продвижения противника резко падала, спираль обороны слегка сжималась и все повторялось снова. В первый же день боев противник потерял до 90 процентов солдат сунувшихся в лес, примерно 20 тысяч. Вышедшие поодиночке или мелкими группами из лесов немцы, были просто в ужасе. Они конечно рассчитывали на сопротивление, но что бы под каждым кустом в лесу , как им казалось, сидело по партизану, на такое они не рассчитывали. Второй день боев принес еще 20 тысяч потерь и теперь пришло в ужас немецкое руководство. То что рассказывали вернувшиеся солдаты и офицеры, просто не укладывалось в голове. Создавалось впечатление, что стрелял каждый куст, причем даже тот который вы только что прошли. Все ближайшие окраины лесов партизанской зоны были завалены трупами немецких солдат. Такого ужаса, выжившие в этом аду, немецкие солдаты не испытывали никогда. Очень многие из них даже не видели противника, казалось в них стрелял сам лес. Попытки прорыва укрепленных пунктов на дорогах, тоже привели к плачевным последствиям, хотя и не таким катастрофическим. Перед некоторыми пушечными партизанскими дотами иногда горело сразу до десятка немецких танков, а штурмовать пехотой укрепленные позиции было бессмысленно. Даже там где удалось прорвать первую линию обороны, большего достичь не удавалось. На позиции с тыла подходили танки — големы и уничтожали танки противника и тяжелое вооружение. Партизаны сразу подрывали захваченные укрепления хорошо замаскированными пехотными минами, которые не могли нанести серьезных повреждений самим укреплениям и опять занимали практически очищенную от противника линию обороны. Третий день принес те же потери и показал полную бесперспективность такого штурма и штурм захлебнулся.
За три дня тяжелейших боев немцы потеряли половину своих войск и не продвинулись вглубь даже на километр. Такой плотности практически не видимой обороны, они просто не ожидали. Самолеты немцев тоже не смогли нанести партизанам серьезного урона. Основные узлы сопротивления были прикрыты зенитными големами и немецким самолетам там ничего не светило, а малым партизанским группам в лесу самолеты были не страшны. Немцы откатились на старые позиции. Это можно было приравнять к разгрому группировки. Солдаты были просто деморализованы и отказывались заходить в лес, контролируемый партизанами. За все время боев некоторые из них видели только силуэты противника в белых маскхалатах и горы трупов своих солдат. Многие из них были уже уверены, что с ними воюют не какие то партизаны, а бессмертные духи этого проклятого русского леса. Причем многие офицеры поддерживались такой же точки зрения. Никто не видел мертвых партизан.
