Сначала я распахнул глаза и только потом понял, что сердце пропустило несколько ударов. Организм, чутко настроенный реагировать на любое проявление сильной магии, направленный в нашу сторону, послушно выполнил задачу.
Судя по тому, как замерло сердце в груди, сомнений не оставалось — темная сила и мощная настолько, что не будь во мне её источника, мне бы пришлось хуже.
Собственно, и поэтому подобные вещи не рекомендовалось делать. Не только по причине постепенного истощения.
Лишь затем я сообразил, что ничего не вижу. Мир вокруг погрузился в кромешную темноту.
Маяк погас.
Масляный фонарь, к счастью, работал исправно, надежный и безотказный. Он стоял на тумбочке прямо рядом со мной, так что я воспользовался им сразу же, чтобы не переломать ноги в темноте.
Магией света пока было пользоваться рискованно, как и любой другой.
Я наспех накинул на себя шерстяное одеяло, висевшее на спинке кровати, и выбежал на улицу. Тут же ощутил все прелести прибрежной северной жизни, но это было еле заметной досадной помехой. Хотя, признаться, немного зазвенело.
Но это было неважно, потому что я уловил тонкую нить чужой силы, ведущей к маяку.
Исходила она откуда-то издалека, со стороны моря. Совсем слабая нить, отлично замаскированная. Да и похоже было, что магия работает вполсилы, если не меньше.
Наверху башни тоже мелькнул огонь — смотритель воспользовался немагическим пламенем, как и я. За этим последовали несколько вспышек, Волков пытался зажечь фонарь по-старинке.
Вот только тщетно.
Сложнейшее плетение, предусматривающее практически любой исход. Я уловил стихию воды, простейшее воздействие, возле огня создавалась дичайшая влажность, крайне эффективная.
Я замер на скалистом берегу, стараясь быстрее разобраться в потоках и на что они направлены. След стремительно гас.
Действовать нужно было молниеносно.
Одаренные могли использовать частичку источника не только чтобы вложить так называемую «душу», но и для привязки. В этой редко используемой технике опыта у меня было мало. Точнее вообще лишь теория…
Но иначе я мог потерять след, так что я решился.
Темные силы, моя и чужая, неохотно переплелись, осторожно и медленно, словно псы обнюхивали друг друга. Увы, что-то узнать о другом маге я таким образом не мог. Но был шанс узнать его при встрече.
Впрочем, и он мог меня опознать, если снова непосредственно вливал силу в артефакт, как было с зеркалом. Если это, конечно же, тот же маг. Но двое таких в столице было бы уже слишком невероятным совпадением.
Дар окутал меня холодной стеной безразличия и отрешения. Я поежился уже от смертоносной магии. Сердце замедлилось, а температура тела упала. Я продолжал настойчиво вплетать частичку своей силы, одновременно пытаясь отыскать местоположение артефакта.
А ещё ухватиться за основные узлы.
Задачка не для вновь начинающего артефактора. И уже дело было не в опыте, а ограниченности источников. Голова затрещала, а от напора темной силы фонарь стал совсем тусклым.
Всё, что я смог за столь короткое время — это бросить что-то вроде якоря рядом с местонахождением артефакта. И примерно понять, в какой стороне это находится.
В следующий миг маяк загорелся ровным ярким светом, а темная сила исчезла, будто её никогда не было.
Сначала пришлось ретироваться в дом и усиленно греться. Я активно растерся и затем оделся. Потом отыскал на кухне бутылку с чем-то ядрено-пахнущим и смело хлопнул рюмку.
Внутри наконец-то растеклось тепло. Смерть не очень любила отпускать от себя.
И как темные маги вообще живут? Постоянный пронизывающий холод не способствует счастливому существованию. И это было совсем иначе, чем с призрачным миром. Там просто вымораживало. Но всё равно как-то по живому. С надежой, что где-то есть дом с очагом, возле которого можно оттаять.
Согревшись, я отправился на маяк. Бодро взлетел по ступеням, окончательно разгорячившись.
Адмирал стоял на внешней площадке, вцепившись в перила и вглядываясь в темноту за пределами зоны действия путеводного огня.
— Граф, — коротко поздоровался он, не отрываясь от наблюдения. — Видели. да?
— Видел, — подтвердил я. — Точнее не видел. Опять быстро в этот раз.
Благодаря тщательным записям Волкова, которые включали и длительность неполадок, я знал что и это было изменчиво. Маяк мог сбоить как час, так и пару минут.
— У меня такое чувство, — задумчиво сказал граф. — Что это где-то там… Не знаю, может сказывается многолетняя привычка считать, что все угрозы исходят оттуда, из глубин. Многовато я времени там провел, — он вздохнул, но скорее мечтательно.
Что же, опыт отлично развил его интуицию, так что он смог определить направление. Действительно, где-то там.
Точнее было не сказать. В нескольких часах на запад. Связь была очень слабой и, чтобы найти место, мне было нужно оказаться ближе.
— Григорий Иванович, — я тоже оперся на перила и взглянул в черноту моря. — Нет ли у вас крепкого судна, чтобы сходить в недолгую прогулку?
Адмирал наконец-то перевел взгляд на меня и улыбнулся:
— Вы тоже считаете, что там что-то есть?
— Однозначно. И нужно выяснить что именно.
