Мне было, что предложить. Начиная от паровых машин, приводящих в движение насосы, и до солеварения «по белому». Сейчас ещё ни то ни другое солеварами не используется. Виктор Иванович заявил об этом уверенно, и сказал, что первые паровые машины там появятся лишь лет через восемь — десять, а печи так и вовсе во второй половине века. Так что, козыри я пока придержу и попробую пока обойтись чем-то более понятным и очевидным.
— По ряду обстоятельств я теперь числюсь в лицензированных частных Формирователях перлов.
Я постучал пальцами по столу, обращая внимание собеседника на свои перстни.
Пётр Петрович внимательно изучил их, словно он что-то соображает в этом деле.
— Да, размеры перлов действительно впечатляют, — произнёс он с сомнением. — Но как это относится к нашим солеварням?
Я улыбнулся про себя. Он уже начал интересоваться.
— Наши солеварни могут стать главными поставщиками горькой соли на рынок. Нужно лишь немного изменить подход к процессу добычи. Я помогу вам с этим. Но мне хотелось бы знать, как обстоят дела с перевозками?
В этот момент официант поднёс Калинникову порцию закуски жареные грибы с луком. Мы подняли ещё один тост, на этот раз предложенный мной — за наше сотрудничество.
В нашей беседе у меня был свой скрытый интерес. Горькая соль, которую я искал для производства калийных удобрений, могла стать основой для нового гигантского бизнеса. Я решил пока оставить это в тайне и сосредоточился лишь на том, чтобы завоевать доверие Петра Петровича.
— Если вы транспортное плечо от Нижнего Новгорода до Пскова на себя возьмёте, то доставим любое количество, — очень спокойно заметил Калинников.
— Даже десять тысяч пудов? — не поверил я.
— Да хоть сто тысяч, если на то заказ будет.
— Это каким же образом, позвольте вас спросить? — не сумел я понять чудеса местной логистики, о которую у меня постоянно спотыкаются самые разные планы.
— Так баржами. Весной по высокой воде мы сначала большие запускаем, на шестьдесят пять тысяч пудов, а потом те, что меньше. Тридцатитысячные баржи последними выходят. В прошлом веке одни только Строгоновы до трёх с половиной миллионов пудов соли добывали, а сейчас захирела торговля у нас. Этой весной всего лишь сто шестьдесят тысяч пудов в Новгород вывезли и те с трудом продали, чуть ли не в себестоимость. Но до Новгорода они месяц будут добираться.
Скоро мы начали обсуждать детали нашего плана. В тот вечер в ресторане Талона зарождалось новое будущее для Соликамских солеварен и для меня самого — будущее, в котором моя тайная цель могла стать реальностью.
Можете надо мной посмеяться, но что такое пуд даже самых простеньких калийных удобрений на десятину земли?
А я вам отвечу — практически два урожая, если говорить про ту же рожь — самую распространённую зерновую культуру России, выращенную на варварски эксплуатируемых землях. И это только начало. Можно получить и больше, но при наличии хороших сортов и прочих изысков, до которых нам ещё расти и расти.
Вовсе не смешно смотреть, как вдрызг упахиваются крестьяне, чтобы вырастить пять центнеров урожая на десятине. И это при всём том, что в моё время при соблюдении самых элементарных норм агротехнологий средний урожай был примерно в двадцать пять центнеров, а у лучших хозяйств и вовсе больше пятидесяти.
— Отличный разговор у вас получился, — появился предо мной Виктор Иванович, потирая руки, — С удобрениями в это время пока полный завал. Такое впечатление, что в нынче в некоторых хозяйствах живность содержат чисто ради навоза, но много ли его наберёшь. А я уже бизнес-план набросал. Производство поташа надо поставить будет, но он сам по себе появится, когда вы кирпичный завод организуете, а затем мы и аммониевую селитру получим. Нет там ничего сложного, а процесс её получения ещё в семнадцатом веке освоен. А насчёт фосфорных…
— Так-с, неугомонный вы мой, — перебил я его и самым серьёзным тоном попробовал воздействовать на сияющего тульпу, — Вы куда меня толкаете?
— Вам же не нужны голодные крестьяне? Это сейчас все пять с лишним тысяч ваших ревизских душ пашут и сеют в поте лица, а живут впроголодь. Отчего бы через год-другой не сделать так, чтобы и полутора тысяч мужиков хватило, чтобы досыта накормить всю Велейскую волость? Поверьте, и года не пройдёт, как за нашими новинками помещики в очередь начнут становиться. Пусть многие даже не ради прибыли, а чисто перед соседями урожаем похвастать.
— Бизнес-план, говоришь… Ну, показывай! — морально подготовил я себя к самой разгромной критике предлагаемого проекта.
И обломался…
Прежняя жизнь научила меня чуть ли ни с первого взгляда верно оценивать цифры.
Так вот. У моего тульпы в проекте предусмотрен двойной запас прочности, если так можно выразить цены закупа на максималках и расчёт минимальных продаж.
— А где расходы на рекламу? — нашёл я, к чему придраться
— Так восемь рублей ассигнациями. Банкет для трёх журналистов и вашего агронома.
— И что, напишут?
— А о чём им ещё писать? На улице Ямской потерялась коза, на правом боку белое пятно с ладонь, — явно процитировал он мне содержание какой-то из псковских газет.
