Как вариант, можно заморочиться созданием некоего подобия автомобиля, но здесь основная морока будет не столько в двигателе, сколько в нормальной резине. Это с лошадью всё просто — во что её запряг, то она тащит. В случае с машиной движущим элементом становятся колёса, а им требуется хорошее сцепление с дорогой. Думаю никому не нужно рассказывать, как сложно трогаться с места на лысой резине в гололёд. На нынешних обитых железом каретных колёсах будет то же самое, только в любое время года и практически на любой поверхности.
Так размышляя о современном и будущем транспорте, я ехал из Екатерингофа с единственной в Санкт-Петербурге купоросной фабрики, на которую ездил за серной кислотой.
— Кто мне говорил, что кислоту на любом металлургическом заводе делают? — ворчал я на притихшего Виктора Ивановича. — Если бы Берд не подсказал, в жизни б не догадался, что лучший сахарозаводчик Санкт-Петербурга ещё и небольшое химпроизводство имеет.
— Виноват, моя промашка, — тяжело вздохнул Иваныч. — Не подумал, что Молво окажется единственным столичным производителем кислоты. В той же Москве химических мануфактур разных направлений полно, а здесь в основном свечные да мыловаренные заводики. Мне кажется, всё дело в земле и логистике. В самом городе участок под серьёзное химпроизводство никто не даст, да и владельцам земли проще вкладываться во что-то более рентабельное. С другой стороны, вокруг Санкт-Петербурга площадей много, но до них попробуй ещё доберись, оттого и не лезет никто в химическую промышленность.
— Судя по тому, что до купоросной фабрики нам пришлось ехать через весь город и Нарвскую заставу, то, скорее всего ты прав, — согласился я с тульпой. — Современная логистика та ещё напасть. Надо что-то придумать — не дело это возить кислоту из Питера в Псковскую губернию. Нужно на месте изготовителя искать или своё производство организовывать.
В принципе, я и сейчас серную кислоту вряд ли купил бы. Просто жалко было две порожные подводы отправлять в Велье. Понятно, что можно было загрузить транспорт чем угодно, например, гвоздями, но их много не возьмёшь, лошади не потянут. Вот и нашёлся компромисс — на дне подводы скобяные изделия, а поверх набитые соломой корзины, в которые упакованы бутыли с кислотой.
Бакалавр медицины Шарль де Люссак появился у меня перед домом без предварительного письма и всякого предупреждения, что считается моветоном, но судя по его восторженному лицу, лекарю сейчас было плевать на все тонкости этикета.
Вовремя он, а то я уже начал было волноваться.
— Ваше Сиятельство! Блистательный результат! Успех! Несомненный успех! Сам Пешель подтвердил Его… э-э-э… нашему клиенту факт полного выздоровления и изволил пребывать в шоке по этому поводу! — скороговоркой сыпал Люссак, чуть ли не пританцовывая на месте, — И, да! У меня для вас письмо, сами знаете от кого! Но велено получить расписку. Извольте убедиться, что все печати целы, — протянул он мне конверт из плотной бумаги, в котором угадывался какой-то небольшой предмет.
Сургучные печати и в самом деле были не тронуты, а когда я вскрыл конверт, там оказалось два чека на шестьсот тысяч каждый и печатка с неплохим изумрудом и бриллиантовой осыпью вокруг.
Хех, я хоть и предпочитаю более практичные кольца, с перлами на магию, но возможно именно такого мне и не хватало, чтобы лишний раз подтвердить свой статус. А Светлый князь Константин это заметил, ненавязчиво преподав мне небольшой урок.
Пока я писал расписку, лекарь не переставал говорить, изрядно меня отвлекая, из-за чего я пару раз чуть было не ошибся, так как одновременно отвечать и писать гусиным пером — это та ещё морока.
— Франц Иосифович Пешель предложил назвать этот способ лечения болезни методом Люссака! Вы не возражаете? Или будете настаивать на методе Люссака — Ганнибала?
— Я точно никак не врач. И уж избавьте меня от незаслуженной славы, из-за которой я буду вынужден общаться с вашими коллегами и они вполне обоснованно обвинят меня в невежестве, — открестился я от славы в излечении сифилиса.
Так себе достижение, если честно. С изрядным душком…
— Тогда позвольте откланяться, а то ещё столько дел, столько дел. Да, Ваше Сиятельство, я могу надеяться на ваше содействие в аналогичных вопросах. Сами понимаете, что слухи рано или поздно просочатся, а богатых аристократов даже серьёзные траты в таком случае не остановят.
— Частично, да. В том смысле, что перл на повышение температуры я почти всегда смогу сделать, а вот второй, самый сильный, который отвечает за излечение от ртутного отравления, это вряд ли быстро получится. У меня просто может не набраться необходимого количества аурума нужного вида. Поэтому берите только тех, у кого есть собственный сильный перл на излечение от ртути, и соразмеряйте её дозу.
— И какова же будет ваша цена за малый перл?
— Всего сто тысяч на ассигнации, — спокойно ответил я, в ответ на что лекарь икнул и выпучил глаза.
А я лишь улыбнулся в ответ. Похоже он и не знает, на какую сумму только что привёз мне банковские чеки, составленные на моё имя.
