Ещё бы я её не набросал, когда мне Виктор Иванович рассказал про карту моего времени. Там мелиорация этого участка дотошно отмечена и наверняка денег в разработку проекта было вбухано немало. Осталось лишь повторить уже удачный опыт и получить изрядный кусок земли с шикарной почвой. Ни разу не истощённой многолетним хозяйствованием.
— Могу я узнать, что бы вы хотели там увидеть?
— У меня нет от вас секретов. Желательно было бы запустить туда в первый год хотя бы пару тысяч овец. В перспективе, поднять эти отары до десяти тысяч голов.
— Овец? — не поверил своим ушам мой управляющий.
— Мясо, шерсть, те же тулупы из овчины. Мне сейчас всё из перечисленного надо. И чем больше, тем лучше.
— Но там же староверы вокруг живут. Кому вы это поручите?
— Так им и поручу. А что такого? Люди они трудолюбивые, не пьющие. Отчего бы им и не начать разводить овец? Опять же, круглый год работа у них будет, не то что с зерном. Начнут те же валенки валять да шкуры выделывать. Кому от этого плохо?
— И где же вы овец планируете раздобыть? — с изрядным скепсисом поинтересовался Селивёрстов.
— Так я их единоверцев и озадачу. Неужели думаете, что сам кинусь овец по ярмаркам скупать? — хохотнул я, вспоминая, что в тех же Опочках девять из двенадцати купеческих семей к старообрядцам относятся, — Вы лучше другое мне скажите. Вы свою семью в Велье собираетесь перевозить? — решил я сменить тему, так как вопрос с мелиорацией и овчарнями я вскинул экспромтом, а над ним следует ещё поработать.
— Да, а что? — слегка напрягся управляющий.
— У вас же дети есть?
— Трое. Два сына и дочь, — захлопал глазами Никифор Иннокентьевич.
— Тогда напомните мне, чтобы я вам книгу сказок подарил для них. К примеру завтра, когда багаж разберут. Написал, знаете ли. И даже издал.
— Вы? — не поверил Селивёрстов.
— Я, а что тут такого? В Петербурге особо заняться нечем было, вот и написал несколько сказок в стихах.
— Надо же… А в Опочках слухи ходили, что вы там балеринами увлекаетесь, — на голубом глазу выдал мне управляющий.
Нет, слухи — это похоже отдельная стихия, которая в этом мире распространяется чуть ли не выше скорости звука, наплевав на все законы физики.
— Было дело. Посетил один раз театр вместе с приятелем, — не стал я врать, но и всю правду не собирался рассказывать, — Вы мне лучше другое скажите — в каком состоянии у нас кузнечный двор ныне находится? А то знаете ли, я тут шведскую сталь приобрёл в изрядном количестве, оттого у меня и интерес к этому вопросу нешуточный появился.
— Я сам давно там не был. Раньше у нас три кузнеца работало, с одним — двумя подмастерьями при каждом. Вроде всё успевали делать, а сейчас не знаю, сколько осталось, — сокрушённо покачал головой Селивёрстов, признавая собственную недоработку.
Нет, винить я его не собираюсь. Итак на мужика свалилось чересчур много. Опять же, не его бы тщательное ведение документации и не видать бы мне возврата денег, на которые сталь приобретена, как собственных ушей.
Пора как можно быстрей команду создавать. Иначе мне такое хозяйство не потянуть.
— И что это? — кивнул я на прозрачные гранулы, которые весёлым ручейком сыпались в ведро из стеклянной трубы.
— Полиэтилен высокого давления и низкой плотности, как Вы и хотели, — с гордостью, свойственной учёным, заявил Виктор Иванович. — Мягкий, гибкий, морозоустойчивый полимер, не разлагающийся от солнечного света.
— И что мне с ним теперь делать? — вопросительно посмотрел я на тульпу.
— А какая формирующая насадка на экструдере будет, то и получится, — пожал плечами Иваныч. — Можно листы или пакеты полиэтиленовые делать, а можно трубы, которые хорошо свариваются. Кстати, этот полиэтилен не выделяет токсичных веществ, так что можно из него и посуду делать. Ну, или вёдра с канистрами.
Да уж. А ведь началось всё с простого вопроса, заданного мной Виктору Ивановичу: чем можно покрыть крышу, кроме как соломой, тёсом, черепицей и кровельным железом.
После того, как я отверг предложение заняться производством рубероида и шифера, моя галлюцинация подала идею выпускать полиэтилен, и прочитала мне за вечер курс оргсинтеза, которыйобычным студентам химических ВУЗов дают на протяжении нескольких семестров.
И вот, спустя троё суток, после многочисленных переделок артефактов и, несмотря на неоднократные взрывы, я создал первый рабочий прототип для получения полиэтилена из воды.
Если кратко, то процесс выглядит следующим образом. Один конец загнутой буквой «Г» трубы опущен в воду, откуда перл Материи выделяет из жидкости чистый метан и кислород. При помощи этого же самого перла происходит окислительная конденсация метана. Получившийся в результате реакции этилен попадает под действие артефакта Движения, который при большом давлении и высокой температуре полимеризирует газ в полиэтилен, после чего тот в виде гранул сыплется с другого конца трубы.
Понятно, что все реакции я мог проводить в пространстве, сымитировав стенки химических аппаратов, так что труба мне была нужна просто для того, чтобы видеть габариты и знать, куда ведро подставлять под готовый продукт.
